Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 35 – Николай Сергиевский

Пред тем, как посланнику со свитой сойти на берег, тьма новых носильщиков в парадных шелковых кофтах, ждавших на берегу, быстро вынесли царские подарки под командой нескольких распорядителей. По мере того, как они сходили с ними на берег, распорядители строили их в ряды. Процессия, растянувшаяся на четверть мили, имела очень красочный вид. Первыми шли двенадцать носильщиков в голубых шелковых кафтанах, неся гобелен, изображавший Александра по портрету Виже-Лебрен, развернутым во всю длину. За этим гобеленом следовали по очереди три огромных ковра, тоже растянутых во всю длину, а за ними восемь гобеленов, изображавших вазы с цветами. Затем одни за другими шли восемь пар носильщиков в белых шелковых кофтах с огромными вазами, а за ними две дюжины других несли, тоже попарно, большие плоские ящики с стеклянными крышками, выложенные внутри алым сукном с расставленными предметами сервиза «Дежене». За этой длинной вереницей шли носильщики в бледно розовых кофтах с огромными зеркалами, тридцатью-пятью меньшими и с пятнадцатью разноцветными стеклянными столовыми досками. Затем был интервал, в котором важно шагала шеренга распорядителей-чиновников. За ними опять двигались носильщики, неся роскошный горностаевый мех в виде мантии, меха чернобурых лисиц, куски золотой парчи, бархата, сатина, сукон. Потом, высоко поднятый на руках, важно двигался, сверкая драгоценными камнями, Екатеринин бронзовый слон-часы. За ним двигались электрическая машина и выложенные зеленым сукном ящики с множеством самых разнообразных предметов: микроскопом, золотыми и серебряными часами, охотничьими ружьями, пистолетами, саблями, медалями, книгами, картами. И завершая эту часть шествия, двигались кулибинские фонари. Дальше был опять интервал, а за ним медленно шествовал Резанов, неся шкатулку на вытянутых руках, эскортируемый двумя мецуке. За ним шагали в ряд четыре кавалера посольства, эскортируемые двумя гокейнсами. Завершала шествие толпа «оппер» и «ундер-толков».

С подобающей ему торжественностью шествие медленно двигалось по направлению к приготовленному японским правительством для принятия первого представителя русского царя «прелестному уголку», который, судя по началу пышного приема Резанова на японской земле, обещал быть по меньшей мере каким-нибудь загородным губернаторским дворцом, утопающим в цветах окружающего его парка. Но по мере приближения к этому прелестному загородному уголку, Лангсдорф, отличавшийся удивительно тонким нюхом, вдруг повел по воздуху своим маленьким носом-закорючкой и с удивлением переглянулся с товарищами. Те тоже повели носами и, вместо тонкого аромата цветов, явственно ощутили вонь тухлой рыбы. И чем ближе шествие придвигалось к «дворцу», тем вонь становилась явственнее.

Удивительного в этом ничего не было. Вонь неслась с рыбного рынка на острове Десима, где находилась голландская фактория, а как раз напротив рынка в конце острова, отделяемого от берега узким проливом, и находился «прелестный уголок», оказавшийся пустым двором с простым небольшим домом посредине, окруженным, вместо парка, бамбуковым тыном футов в десять вышиною. Японцы с большой предупредительностью позаботились об охране покоя, как они выразились, своего высокого гостя. Против главных ворот в тыне, выходивших на берег пролива, стояли в две шеренги саженей по 50 длиною караульные солдаты. Фланги этих шеренг упирались с обеих сторон в караульни. Против вторых ворот, выходивших в небольшой переулок, который вел к городу, тоже стояла караульня, набитая полицейскими и солдатами из войск князя Омура при восемнадцати офицерах. На горе вблизи дома поставлена была третья караульня и по горе разбросаны были пикеты. Когда Резанов со свитой вошел во двор и ворота с визгом захлопнулись за ним, он понял, что попал попросту в почетную тюрьму.