Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 31 – Николай Сергиевский

Отпустив рыбаков, дали сигнальный выстрел из пушки. В ответ на него быстро пришла лодка с портовыми чинами и переводчиками. Они указали место, где бросить якорь, не входя в залив, на что надо было разрешение губернатора, сказав, что правительство уже двенадцать лет как поджидает русское судно с товарами. Спросили, привезли ли товары? Ответили, что привезли нечто лучшее – богатые подарки. Вечером показались многочисленные огни на заливе, быстро направлявшиеся к «Надежде». То были караульные лодки, с горящими смоляными бочками на кормах, окружавшие большое судно, ярко освещенное разноцветными круглыми фонарями из раскрашенной рыбьей кожи. На нем приехали представители губернатора с «оппер-толками» и «ондер-толками», старшими и младшими переводчиками, которых правительство содержало для сношений с голландской факторией. Первыми вошли на «Надежду» переводчики, озираясь с любопытством и дивясь на двух рослых гренадер, стоявших у трапа, ведшего в помещение посланника. Положив руки на колени и низко кланяясь, они сообщили Крузенштерну, что приветствовать высоких русских гостей приехали помощники губернатора второго ранга «гокейнсы». Гокейнсов этих пригласили подняться и, вместе с переводчиками, провели их к Резанову, объяснив, что он представляет собою посла великого русского царя. Войдя в каюту Резанова, они поклонились ему почти до земли, держа руки на коленях.

Первый вопрос, заданный гокейнсами Резанову, был:

– Руководствуясь какими соображениями, правительство русского императорского величества послало корабль «Надежду» в нагасакский порт, несомненно зная, что иностранные корабли в японские порты не допускаются?

– На основании сего разрешения, выданного правительством кубосского величества, – ответил Резанов, предъявляя гокейнсам бумагу, выданную в царствование Екатерины японским правительством Адаму Лаксману.

Граф Румянцев откопал ее в архивах министерства коммерции и предусмотрительно вручил Резанову пред его отъездом.

Гокейнсы прочли предъявленное разрешение, быстро обменялись видимо недоуменными вопросами, но ничего не возразили и вернули разрешение Резанову.

Второй вопрос, поставленный ими, был:

– Согласен ли высокопоставленный благородный гость, именующий себя послом русского императорского величества и оного обер-камергером, повиноваться законам и обычаям страны, гостеприимства которой он просит?

– Весьма приятно для меня будет исполнять обряды дружественной державы, если не будут они величию государя моего предосудительны, – любезно ответил Резанов. После этого завязалась продолжительная беседа, во время которой Резанов подробно изложил повод своего приезда, упомянув о присланных государем четырех японских подданных и многочисленных подарках.

Гокейнсы пожелали видеть японцев, допросили их и ответы их записали. Кстати им показали главные царские подарки, перенесенные на этот случай из трюма на верхнюю палубу. Гокейнсы много дивились красоте и пышности подарков и тоже что-то записали по поводу их.

Когда вернулись в помещение посла и снова церемонно расселись, гокейнсы попросили разрешения представить послу директора и старшин голландской фактории, приехавших с ними, чтобы приветствовать русских гостей.

При входе их, один из гокейнсов крикнул во весь голос по-голландски: