Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 29 – Николай Сергиевский

В тот же день Резанов официальным письмом просил генерала Кошелева дело прекратить, сообщив, что о прекращении его по его просьбе он сам доложит государю. Так кончилось это громкое дело, взбаламутившее тихую жизнь захолустного Петропавловска.

Через несколько дней назначено было отплытие «Надежды». Чтобы по выходе в море снова не очутиться в беспомощном положении, Резанов, наученный горьким опытом, решил принять меры предосторожности и попросил генерала Кошелева дать ему почетный караул – «для большей представительности посольства». Поняв истинную причину этого желания, генерал велел отобрать семь рослых гренадер с унтер-офицером и барабанщиком, которые должны были нести охрану посланника, во всем подчиняясь только лично ему. Под охраной такого караула Резанов мог спокойно продолжать путь, тем более, что пред отплытием из Петропавловска он решил избавиться от главного буяна, графа Толстого.

Натерпевшись обид на «Надежде» и расхворавшись, академик Курляндцев просил Резанова отпустить его домой в Петербург сухим путем. Он был отправлен под наблюдением доктора Брыкина, также не пожелавшего ехать дальше. И им был поручен граф Толстой при письме на имя генерал-губернатора Селифонтова от 18 августа, в котором Резанов, между прочим, писал:

«Я возвращаю также лейб-гвардии Преображенского полка подпоручика графа Толстого, раздоры во всей экспедиции посеявшего, и всепокорнейше прошу ваше превосходительство, когда прибудет он в Иркутск, принять начальнические меры ваши, чтобы он не проживался в Москве и действительно к полку явился. Я доносил уже из Бразилии его императорскому величеству о его шалостях и что исключил я его из миссии, а ныне повторил в Донесении моем».

Вернувшись в Россию, этот «шалун» станет знаменитым самодуром. Выйдя позже в отставку с чином полковника, он будет жить в своих костромских лесах соловьем-разбойником, делая набеги на соседей и держа их в постоянном страхе. Когда ему разрешат поселиться во Всесвятском без права въезда в Москву, Грибоедов устами Репетилова скажет про него: «Ночной разбойник, дуэлист, в Камчатку сослан был, вернулся алеутом и крепко на руку не чист». Пушкин посвятит ему свою злую эпиграмму: «В жизни мрачной и презренной».

Прославившись своим шулерством, граф женится на выкупленной из табора красавице цыганке Паше, которая будет крапить для него карты и говорить с гордостью, что она таким образом помогла ему нажить крупное состояние. От нее у него будет любимая дочь Сара, которая выйдет за московского губернатора Перфильева – Стиву Облонского из «Анны Карениной». К концу долгой жизни этот легендарный человек будет простаивать часами на коленях пред образами, каясь в своих грехах, и умрет, оставив добрую по себе память в своем двоюродном племяннике Л.Н. Толстом, домашних и крепостных.

Вместо графа Толстого, Резанов взял себе в адъютанты брата генерала Кошелева, исполнительного капитана местного гарнизона Дмитрия Ивановича Кошелева, и в конце того же августа отплыл в Японию под охраной надежного караула, чувствуя уверенность, что на этот раз он доведет свою миссию до конца.

Он был далек от мысли, какие новые испытания ждали его впереди.

15-го сентября 1804 года, на четырнадцатый месяц плавания и как раз в третью годовщину коронации, впервые показались далекие очертания японской гористой береговой линии. После штормов, сильно потрепавших «Надежду», день выдался роскошный. Ровно в полдень Резанов в камергерском мундире вышел на шканцы, где были собраны офицеры в полной парадной форме во главе с Крузенштерном, кавалеры посольства, члены экспедиции. В руке у него был футляр с коронационными медалями, лицевая сторона которых изображала портрет Александра.