Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 84 – Сабрина Джеффрис

Торн положил на тарелку тост и ломтик бекона и сел напротив сестры.

— Ты, конечно, сегодня еще не виделась с нашей гостьей, — сказал Торн.

— Нет, — ответила Гвин. — Но я не сильно из-за этогопереживаю. Роузторн, насколько мне известно, место вполне безопасное.

— Мы так же думали и о Каримонте.

— Но в Каримонте охраны у лаборатории не было, а здесь есть — благодаря тебе.

Торн выругался про себя. Он не переживал за ее безопасность. Он злился из-за невозможности с ней увидеться.

— Она что, не желает сидеть с нами за одним столом?

— А если и не желает, что с того? Она здесь не ради светского общения. Ты дал мне это понять с предельной ясностью, когда попросил побыть ее компаньонкой, — сказала Гвин и со вздохом опустила газету на стол. — Как же ты тогда выразился? Ах да! «Не рассчитывай, что она будет бродить с тобой по округе, кататься на лошади или беседовать об архитектуре. Перед ней стоит важная задача. И ее нельзя отвлекать». Может, тебе стоит следовать собственному совету?

— Я не мог предугадать, что она вообще не будет с нами общаться сутками.

— Но три дня — не такой уж долгий срок. И, если честно, наблюдая за тем, как ты вел себя за ужином с мистером Джанкером, я ее не виню.

— Он сам вел себя как свинья, — проворчал Торн.

— Потому что пользовался своей известностью, чтобы с ней флиртовать?

Торн едва не прикусил язык — так сильно ему хотелось рассказать Гвин, что Джанкер — никто и известность его не стоит выеденного яйца. Но, открывшись Гвин, он рисковал тем, что она раскроет его тайну Оливии.

— На месте Джанкера ты поступил бы так же, я тебя знаю, — с лукавой усмешкой заявила Гвин.

— Пожалуй, — буркнул Торн.

Гвин, по всей видимости, посчитала тему исчерпанной и вновь взялась за газету. Иногда Торну казалось, что Гвин догадывается о том, кто является истинным автором пьес Джанкера, но разве в таком случае она сама не заговорила бы с ним об этом?

Не рассчитывая более получить от Гвин информацию по интересующей его теме, Торн взял отложенную Гвин газету и принялся за чтение и еду.

Через некоторое время в комнату для завтрака вошел дворецкий и сообщил о визите констебля.

— Аптон, констебль, говорит, что вы оставили ему записку.

— Так и было. Проводи его сюда.

Дворецкий удалился, и Гвин спросила у брата, не скрывая тревожного любопытства:

— Зачем тебе понадобился констебль?

— Затем, что, если Оливия определит, что отец Грея был отравлен, нам придется выяснить, не был литот несчастный случай с нашим отцом кем-то подстроен.

— Понятно, — со вздохом сказала Гвин, и в то же мгновение в сопровождении дворецкого в комнату зашел констебль — сморщенный старичок с большими ушами и белыми кустистыми бровями.

— Прошу прощения, что заставил себя ждать, — беспокойно теребя в руке шляпу, сказал старик. — Только вчера поздно вечером вернулся из Лондона.

— Нет нужды извиняться, — сказал Торн. — Спасибо, что нашли возможность прийти сразу по приезде. Не хотите ли позавтракать с нами?

— Благодарю, я уже позавтракал. Но от кофе не отказался бы.

— Может, вы предпочитаете чай? — предложила Гвин. — Чай у нас тоже имеется.

— Кофе меня вполне устроит, миледи.

— Присаживайтесь, — предложил гостю Торн, а Гвин налила Аптону кофе.

Констебль, усаживаясь в кресло напротив Торна, с опаской посмотрел на Гвин.