Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 79 – Сабрина Джеффрис

Теперь у Оливии отпали все сомнения в том, что Торн действительно завидует мистеру Джанкеру. Или ревнует? Но ведь это одно и то же! Всякий раз, как взгляд драматурга падал на ее бюст, обтянутый шелком вечернего платья, которое, разумеется, имело вырез несколько более смелый, чем дорожное одеяние, в котором она сюда приехала, Торн издавал звук, напоминавший рычание. Интересно, все его слышали или только она?

Они уже доели десерт, когда Гвин начала рассказывать забавную историю о том, как король Пруссии нанес визит в резиденцию ее отчима, посла Британии в Пруссии.

Гвин наклонилась над столом.

— И вот король Пруссии спросил Торна, который вдруг бросился вон из гостиной, куда он так торопится, и мой брат, вежливо поклонившись, как того требует этикет, на безупречном немецком сказал: «Прошу меня простить, ваше высочество, но я должен найти подходящее место для того, чтобы разместить свои экскременты». Мой брат был очень серьезным молодым человеком, и чувство юмора было ему совершенно чуждо.

Торн зарычал в голос.

— Прямо так и сказал: «экскременты»? — согнувшись пополам от смеха, спросила Оливия.

— Прямо так и сказал, — ответила Гвин.

— Это слово есть и в немецком, и в английском, — пояснил Джанкер.

— И Торн всегда был абсолютно честен в том, что касается его потребностей, в том числе и тех, о которых мы все догадываемся, — сообщила Гвин.

— О да, наш Торн — сама честность, — фыркая от смеха, сказал Джанкер.

— Вам не кажется, что для застольной беседы вы выбрали не самую удачную тему? — спросил Торн, переводя взгляд с Гвин на Джанкера и обратно.

— Мы все уже поели, — заметила Гвин.

— Тогда вам с мисс Норли пора перебираться в гостиную, чтобы мы с Джанкером могли насладиться бренди, — сказал Торн.

— Я против! — заявил мистер Джанкер. — Никто никуда не уйдет, пока я не услышу конец истории. Или уж тогда в гостиную мы все пойдем вместе. Мы можем выпить бренди при дамах, если они не возражают. Зачем отказывать себе в удовольствии провести лишний час в столь приятной компании? — добавил Джанкер, скосив лукавый взгляд на Торна, и, обратившись к Гвин, попросил: — Пожалуйста, расскажите, что было дальше.

— Вы должны принять во внимание,что тогда Торну было только шесть лет, — сказала Гвин. — И нашим воспитанием в то время занималась одна няня на всех, а кроме нас в доме было еще трое детей, двое из которых едва ходить научились.

— Еще трое детей? Не четверо? — спросила Оливия.

— У Грея, кажется, тогда уже был личный гувернер, — задумчиво протянула Гвин. — Или, возможно, это было уже после того, как он вернулся в Англию… Я точно не помню. Мне, кстати, тогда тоже было не больше шести.

— Не томите нас, пожалуйста, — сказала Оливия. — Как отреагировал король?

— Он от души расхохотался, слава богу, — сказала Гвин. — Иначе Торну сильно досталось бы от отчима. После того случая нашей няне приказали на время высочайших визитов уводить нас всех на прогулку куда-нибудь подальше от дома. Через несколько лет, когда король Фридрих умер, Торн заплакал, узнав об этом. Фридрих нам всем нравился.

— Да, он всегда обращался со мной лучше, чем я того заслуживал, — сказал Торн. Брат и сестра обменялись взглядами, и столько в них было взаимной приязни, что Оливия невольно им позавидовала.

— Хорошо расти в большой и дружной семье, — сказала Оливия, — мне всегда хотелось иметь брата или сестру, но так сложилось, что мы в основном проводим время вдвоем — маман и я. Мы никогда надолго не разлучались, и, наверное, ей сейчас без меня скучно.