Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 68 – Сабрина Джеффрис

Сама того не замечая, она вжималась в его ладонь, требуя еще и еще. Нетерпение нарастало, тело требовало разрядки, но в чем состоит эта разрядка, Оливия не догадывалась.

Зато догадывался он. Нет, не догадывался, а точно знал.

То, что он заставил ее испытать, было ни с чем не сравнимо. Восхитительно. Безумно приятно.

— Держитесь, — пробормотал он, продолжая ласкать ее одной рукой, а другой расстегивая брюки. Затем взял ее руку — ту самую, что гладила его там, где он просил, — и сунул себе в штаны.

— Возьмите его в руку, умоляю, — сдавленно пробормотал он.

Она так и поступила.

Он застонал, и Оливия поспешила разжать руку.

— Простите, — прошептала она, думая, что причинила ему боль.

Торопливо вернув ее руку на место, Торн, задыхаясь и с запинкой на каждом слове, произнес:

— Вы не делаете мне больно, клянусь. Только слишком сильно не тяните. Да! Так! В точности так.

Он прижался губами к ее уху.

— Мне так хорошо. Так невероятно хорошо. Вы не представляете.

— Представляю, — беззвучно вскрикнув, сказала она. Его палец совсем осмелел, отыскал маленький твердый бугорок и настойчиво ласкал его, чем доводил ее чуть ли не до безумия.

— Вам нравится, да? — спросил он, часто дыша. С каждым мгновениемон дышал все чаще и чаще.

— А вы не видите? — с трудом выдавила она. Оливии казалось, что она вот-вот взорвется. — Это… да! Мне нравится…

Со сдавленным смешком он уткнулся губами в ее затылок.

И вдруг раздался грохот и пол вздрогнул под ногами.

— Что это, черт побери? — воскликнул он и отшатнулся.

На мгновение Оливии показалось, что она и вправду взорвалась, но, конечно, этого быть не могло. Она вынула дрожащую руку из его брюк.

— Никто тут случаем не устраивает фейерверки?

— В октябре? Нет.

Оливия торопливо опустила юбки. Торн застегнул штаны. Они оба бросились к окну, и от того, что она увидела, душа ее ушла в пятки.

Ее лаборатории больше не было. Бывшая сыроварня была объята пламенем. Огненные языки лизали небо. Время от времени то один химикат, то другой вырывался на свободу, окрашивая пламя разными цветами: то голубым, то зеленым, то фиолетовым. Оливия смогла бы по достоинству оценить красоту этого явления, если бы оно не знаменовало собой крах всех ее надежд.

— Мои образцы! — воскликнула она и бросилась к двери.

Но она успела добежать лишь до середины коридора, когда Торн ее догнал и, схватив, остановил.

— Вы знаете, что идти туда опасно. Вам лучше меня известно, что не все реактивы могли прогореть. Если взорвется порох…

— Порох — пустяки по сравнению с гидроксидом натрия. Скорее всего, он уже горит, а его пары смертельно ядовиты.

— Что такое гидроксид натрия? — спросил Торн.

— Каустическая сода… Щелочь — вы наверняка знаете его под этим названием.

— Проклятье! Даже я знаю, что если щелочь загорится, ничего хорошего не жди.

Внизу уже слышались тревожные голоса. Слуги проснулись и, если их не становить, пойдут тушить пожар.

— Оставайтесь здесь, а я пойду скажу слугам, чтобы не приближались к сыроварне, пока она вся не выгорит.

Торн побежал вниз по лестнице, Оливия следом. Он, как бы там ни было, не разбирался в химии, и без нее было не обойтись.

— Мисс, вы, должно быть, оставили в очаге горящие угли, — крикнул, увидев ее, один из лакеев.

— Клянусь, пожар начался не из-за меня! — воскликнула Оливия. — Я всегда заливаю угли водой, никогда не оставляю горящие свечи…