Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 64 – Сабрина Джеффрис

Торн тут же сделал большой глоток.

— Это поначалу. Потом привыкаешь.

— Вы тянете время, — тихо сказала она.

— Ваша правда, — невесело рассмеявшись, признался он. — В тот вечер на балу девять лет назад вы специально подстроили, чтобы нас застали целующимися?

Оливия нахмурилась.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Грей в тот вечер меня предупредил, чтобы я остерегался мамаш, стремящихся не мытьем так катаньем выдать замуж своих дочерей, и их дочерей, готовых сделать все, что им прикажут их мамаши. Сама жизнь убедила меня в правоте Грея, — сказал он, не глядя на Оливию, и, заставив себя поднять на нее взгляд, добавил: — Но относительно вас и ваших мотивов меня не покидают сомнения.

Сердце ее болезненно сжалось, и эта боль была почти столь же сокрушительной, что и в то утро, когда она услышала его предложение.

— Так вы думали, что я, — Оливия задыхалась, — что я все спланировала? Придумала, как заставить вас на мне жениться?

— Тогда я так и подумал. Вы же привели меня в библиотеку, где мы остались наедине. И это вы велели мне снять фрак и жилет.

Оливию охватила внезапная ярость.

— Это вы меня поцеловали!

— Верно, и поэтому в том числе я пересмотрел свои предположения.

Оливия вскочила с дивана.

— Если бы вы соблаговолили задержаться, я бы объяснила вам, что быть застигнутой в вашей компании никогда не входило в мои намерения!

— Тогда я бы, скорее всего, все равно вам не поверил.

— Но мой отказ выйти за вас на следующий день уж точно должен был убедить вас в том, что в моих мыслях не было вас обманывать!

— Ваш отказ убедил меня в том, что вы передумали после поцелуя. Может, я был слишком навязчив, а может…

— К вашим поцелуям у меня претензий не было, — процедила Оливия, — чего не скажешь о вашем предложении.

— Правильно. — Он внимательно посмотрел на ее лицо. — Потому что я не пытался притворяться, что делаю его по своему желанию. Вы мне это уже говорили на днях.

— Так и есть. Видели бы вы себя со стороны! Сразу было понятно, что вам меньше всего хочется находиться в доме моего отца, а просить моей руки — тем более. Я до сих пор не могу понять, зачем вы вообще тогда к нам пришли. — Оливия смотрела ему прямо в глаза, и взгляд ее был тяжел. — Вы — герцог. Вы с легкостью выпутались бы из такого рода затруднения, и никто бы вам слова не посмел сказать.

— Позвольте вам напомнить, что если бы я воспользовался своим положением, то на вашей репутации можно было бы поставить крест. А после того, как я сделал вам предложение, а вы мне отказали, худшее, в чем вас можно было бы упрекнуть, так это во вздорном характере или излишней разборчивости. А после того как ваша мачеха потрудилась над моей репутацией, вы даже прибавили себе очки: девица самых честных правил не может снизойти до безответственного шалопая, даже если он герцог.

— Моя мачеха лишь повторяла то, что говорили все прочие, — отразила атаку Оливия.

— Вообще-то нет. До встречи с вами и вашей мачехой обо мне нечего было сказать, кроме того, что в своих привычках я скорее немец, чем англичанин. Но миссис Норли сообразила, как оградить вас от упреков в том, что вы отказали вполне достойному джентльмену, к тому же пэру королевства, рангом чуть ниже самого короля. И тогда я, — тон его изменился, пропитался горьким сарказмом, — превратился в распутника и развратника, а вы сделались почти святой. Блестящий ход с ее стороны. — Торн глотнул бренди. — И, надо сказать, от ее стараний и я кое-что приобрел, поскольку общество любит «плохих парней». Если бы не они, о ком бы тогда сплетничали все вокруг? Как бы там ни было, миссис Норли было важно, чтобы сплетники не трепали ваше имя, и ей все отлично удалось.