Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 24 – Сабрина Джеффрис

Беатрис не обманула: Торнсток был надежным партнером. Он не даст ей сбиться с ритма, а тем более упасть. В его объятиях — как того требует рисуноктанца — она ничем не рискует. Но как можно обнимать женщину, которую ненавидишь? Это не укладывалось у Оливии в голове.

— Я не знала, что Грейкорт — ваш брат, когда согласилась выполнить его просьбу, — сказала Оливия для того, чтобы развеять недопонимание.

— А если бы знали, это что-нибудь изменило бы? — бросив на нее косой взгляд, ответил вопросом Торнсток.

— Вообще-то нет, — честно призналась Оливия, — но вас, кажется, злит то, что я согласилась провести эти… эти химические тесты.

— Да, я зол. И у меня есть на то серьезные основания. Вы не… — Торнсток замолчал, заметив, что их разговор привлек внимание других танцующих. — Вы не та женщина, за какую я вас вначале принял, — добавил он, понизив голос до шепота.

— Я тут ни при чем. Я всегда была самой собой, и не моя вина, если вы возомнили меня другой.

Торн пронзил ее взглядом холодным, как лед, и острым, как игла.

— Я помню, как вы говорили мне, что не умеете танцевать. Но то была явная ложь!

Оливия не знала, то ли чувствовать себя польщенной комплиментом, то ли наоборот: неужели он считает, что за те девять лет, что прошли со времени их первой встречи, она ничему не могла научиться?

— Моя маман заставила меня брать уроки танцев, и результат не заставил себя ждать.

— И вы их, конечно, ненавидели, — с сарказмом заметил Торнсток. — Я имею в виду уроки.

— Я занималась лишь для того, чтобы угодить родителям, — безразличным тоном ответила Оливия. — По-настоящему я любила только химию. И сейчас люблю.

Торнсток неопределенно хмыкнул в ответ. Оливии не удалось его убедить. Между тем настала очередь другой паре танцевать в центре квадрата.

— Почему вас так заинтересовал именно этот химический опыт? Ведь не по доброте душевной вы за него взялись.

— Разумеется, душевная доброта тут ни при чем. Наука и чувства — вещи несовместные.

Отчего-то это утверждение рассмешило Торнстока.

— Осмелюсь предположить, что не все с вами согласятся.

— Вы так считаете? Странно. В науке важен лишь результат. Результат экспериментов. Вот за это я и люблю науку. Факты не лгут. Эксперимент либо подтверждает теорию, либо опровергает. Третьего не дано.

— Вы собираетесь доказать присутствие мышьяка в… э?… — понизив голос, спросил Торнсток.

— Да. Мышьяк столетиями использовалсяс преступными целями, и я намерена положить конец этой практике, разработав более точную и надежную методику его определения. Если мой метод окажется рабочим, то потерявшие близких смогут точно узнать, были ли они отравлены или умерли по естественным причинам.

Стоявшая рядом с Торнстоком в шеренге дама вскрикнула от ужаса, но Торнсток осадил ее мрачным взглядом. Чуть наклонив голову к Оливии, он сказал:

— Боюсь, что тема не самая подходящая для бального зала. Отложим разговор о ваших… целях до окончания танца, когда вокруг не будет посторонних.

Оливия кивнула, хотя откладывать разговор о столь интересном для нее предмете ей совсем не хотелось. Впрочем, она бы предпочла говорить и на другие, менее интересные темы — лишь бы не молчать. Потому что разговоры отвлекали ее от ощущений и порождаемых ими нескромных и тревожащих мыслей.

В зале не было жарко, поскольку все двери на террасу были распахнуты настежь, но щеки ее горели, а сердце трепетало, как пойманный мотылек. И все из-за него, из-за Торнстока. Но он совершенно ей не нравился! Он не разделял ее увлеченность наукой, и она как человек не нравилась ему в той же мере, в какой он не нравился ей. В чем же тогда дело?!