Книга Кто хочет замуж за герцога?, страница 23 – Сабрина Джеффрис

— Ах, вот и они! — воскликнула Беатрис, увидев входящих в зал Грейкорта и Торнстока. — Я начала было опасаться, что они ушли не попрощавшись.

«Было бы здорово», — подумала Оливия.

И при этом она самым тщательным образом разглядывала Торнстока, пытаясь заметить в его внешности следы прожитых лет. Увы, с тех пор как они виделись в последний раз, он совсем не изменился. Он был все так же строен и подтянут, и в его густой темно-каштановой шевелюре не появилось ни одного седого волоса. Он, пожалуй, даже похорошел. По крайней мере, его теперешняя короткая стрижка шла ему больше, чем кудри до плеч, которые он носил девять лет назад. Любая другая барышня при виде идущего к ней красавца с холодным взглядом льдисто-серых глаз могла бы от избытка чувств свалиться в обморок, но не Оливия.

Она не упала в обморок. Более того, за время, что понадобилось Торнстоку и Грейкорту, чтобы преодолеть расстояние от двери, ведущей в зал, до ожидавших их леди, она успела разработать тактический план по отстаиванию своей позиции. Она не удивилась бы, узнав, что Торнсток убедил брата не поручать ей столь ответственную работу и поездка в Каримонт отменяется. Но сдаватьсяОливия не собиралась. Она покажет ему, где…

— Мисс Норли, готовы ли вы оказать мне честь, согласившись стать моей партнершей в этом сете?

Он серьезно? Он готов прилюдно танцевать с ней? С той, кого он ненавидит всеми фибрами души? Ну что же, она не даст этому надменному типу, любителю совать нос в чужие дела, ее запугать!

Оливия смерила Торнстока уничижительным взглядом.

— Разумеется, готова, ваша светлость.

Торнсток улыбнулся, чем немало ее удивил. Удивил и несколько сбил с толку. Она намеревалась изображать полное к нему безразличие. Безразличие она выбрала в качестве противоядия, что лучше всего сможет нейтрализовать его злость.

Торнсток повел ее в центр бального зала, где пары уже строились в большой квадрат для французской кадрили. Оливия трезво оценивала свои способности к танцам и не ждала от себя чудес грации. Но опозориться перед Торнстоком ей бы не хотелось, как бы он ни был ей безразличен. Оставалось одно — положиться во всем на партнера, как ей советовала Беатрис.

Танец начался, и Оливия с удивлением поймала себя на том, что почти не думает о шагах — учитель танцев все же неплохо ее подготовил — и даже получает удовольствие от движений под музыку.

Удовольствию от танца мешало лишь одно обстоятельство: ее партнер давно перестал улыбаться и буравил ее взглядом. Оливия могла бы поклясться, что ощущает эманации его гнева, хотя сама понимала антинаучность подобного утверждения. Эмоции нематериальны, и потому ощущать их нельзя.

— Почему вы так злитесь? — спросила Оливия, игнорируя необъяснимые с точки зрения науки неприятные ощущения.

— Вы знаете почему.

— Потому что я отказалась выйти за вас замуж девять лет назад?

— Конечно же нет! Не пытайтесь выставить меня виноватым!

Танец развел их в очередной раз, и Оливия вдруг почувствовала, что тоже начинает злиться. В чем, собственно, он пытается ее обвинить?

Когда настал их черед танцевать в центре квадрата, Оливия с какой-то болезненной остротой чувствовала, как прижимает он ладонь к ее спине чуть пониже талии, поддерживая ее во время вращения, как крепко сжимают его горячие пальцы ее поднятую над головой руку.