Книга Тайна герцога, страница 48 – Сабрина Джеффрис

Шеридан жестом указал на стул перед собой.

– Прошу, садитесь. Я слишком взволнован, чтобы оставаться на месте. – После того как Бонэм сел, Шеридан продолжил: – Я принял решение. – Он подавил раздражение, которое испытывал всякий раз, думая о предстоящем шаге. – Вы были правы. Я продам лучших лошадей из дядиных – то есть моих – конюшен. Эти деньги помогут провести давно необходимые ремонтные работы в домах арендаторов.

Шеридан стал расхаживать позади стола.

– Нам все равно больше не понадобится так много верховых лошадей. – Острая боль пронзила его сердце, но он проигнорировал ее. – Хотя я по-прежнему считаю, что нам следует оставить несколько чистокровных лошадей. Племенное использование и призовые деньги, которые они приносят, практически покрывают расходы на их содержание. – Даже если из них и не получались отличные верховые лошади.

– Это мудрое решение, герцог, – сказал Бонэм. – Я знаю, что ваш дядя собрал поистине впечатляющую коллекцию лошадей, но содержать такую большую конюшню непрактично.

– Согласен, как бы ни было больно мне это признавать. – Он тяжело вздохнул. – Итак, вы организуете аукцион в «Таттерсоллс»?

– Разумеется. Но на это потребуется несколько недель, если вы одобрите.

– Примерно этого я и ожидал. – Шеридан взял со стола длинный лист бумаги и подошел, чтобы вручить его Бонэму. – Я составил список лошадей, которых нужно продать. Думаю, нам следует провести два аукциона, начнем с тех лошадей, что находятся здесь, в Лондоне, а потом продадим тех, что в поместье.

– Как пожелаете. Хотя я все же предлагаю…

– Чтобы они все продавались на одном большом аукционе. Знаю. Я помню, что вы говорили. – Он оперся бедром о стол. – Но в отцовском клубе я разговаривал с другими джентльменами, занимающимися лошадьми, и они считают – проведение отдельных аукционов может оказаться не менее, а возможно, даже более эффективным.

– Это ваши лошади, ваша светлость, поэтому, конечно, вы должны заниматься продажей так, как считаете нужным.

Голос Бонэма прозвучал обиженно. Шеридан был слишком резок с ним.

– Я очень ценю ваши советы, Бонэм. Вы ведь знаете это, верно?

– Да. – Между ними повисло неловкое молчание. Бонэм поерзал на стуле. – Надеюсь, у вас и вашей семьи все хорошо. Я так понимаю, вчера вечером некоторые из вас были вместе с герцогиней.

Шеридан сумел сдержать гнев, когда разговор зашел о его матери. Бонэм ведь просто проявлял вежливость.

– Да, были. – Он замолчал, потому что ему кое-что пришло в голову. – Как вы узнали об этом?

Щеки собеседника покраснели.

– Из газеты. Там упоминалось о светском рауте, устроенном вашим братом в Торнклифе.

«Черт возьми».

– А, да, это было довольно спонтанно и по-домашнему. Относительно немного гостей. – Так почему же он чувствует вину за то, что Бонэма не пригласили? «Но это была даже не моя вечеринка, а Бонэма вроде бы и не было на благотворительном спектакле… Ведь не было же? Боже, если он там был, то он, должно быть, ужасно оскорблен».

Управляющий кивнул, как будто подслушал мысли Шеридана, что было просто нелепо.

– О, – продолжил Бонэм, – и в статье упоминалось, что вы и мисс Прайд собираетесь пожениться. Поздравляю, ваша светлость.

У Шеридана упало сердце. «Кто, черт возьми, рассказал газетчикам эту ложь? Ванесса тоже будет не слишком довольна». Ухаживание было задумано для того, чтобы вызвать ревность Джанкера, а не связывать Шеридана и Ванессу настолько прочно, что их разрыв повредит и их именам, и репутациям.