Книга Тайна герцога, страница 47 – Сабрина Джеффрис

Это не только приводило в уныние, но Ванесса даже не знала, сможет ли стать для Шеридана более чем другом. Но сколько еще она сможет выносить те побои, которые его переменчивая натура наносила ее уверенности в себе?

Наутро после вечеринки у Торна Шеридан сидел, уставившись в бухгалтерские книги своего поместья, и надеялся свести цифры к чему-то, что имело бы для него смысл. Он искренне не понимал, почему в делах по его недвижимости не наблюдалось никаких улучшений с прошлого года, когда смерть отца вынудила его заниматься ими.

Следуя советам Грея, Шеридан внес несколько изменений в свои посевы, но результатов пока не было. Когда он поделился сомнениями с братом, тот сказал, что нужно время, чтобы изменения дали плоды. Конечно, Шеридан мог это понять, но обильный урожай прошлой осени должен был значительно повысить доходы. Он даже читал о способах продажи ценных ресурсов из своих имений, таких как лес и дичь, и уже начал продавать с аукциона вещи, способные принести быструю прибыль. Хотя это замедлило убытки, полностью решить проблемы не удалось.

«Пропади все пропадом».

Шеридан подвинулся в кресле, чтобы взглянуть через застекленные двери на сад во внутреннем дворе. Когда он впервые увидел этот кабинет после переезда семьи из Пруссии, то подумал, что комната плохо спроектирована. Она была длинной, но узкой в поперечнике, а книжные полки по бокам делали ее еще теснее. Дверь в холл располагалась напротив стеклянных дверей, ведущих в сад, поэтому единственным местом для стола оставалось пространство сбоку от входа. Это значило, что рабочее кресло оказывалось повернуто в сторону сада.

Со временем он осознал, что в такой планировке есть свои плюсы. Благодаря большому количеству света, проникающего сквозь стекла, летом он мог работать допоздна, не зажигая лампы или свечей. Повернувшись в кресле, Шеридан мог наблюдать за малиновками и другими певчими птицами, прилетавшими купаться в фонтане, или наслаждаться прохладной темной зеленью английского плюща, обвивающего стены. В эти дни он проводил много времени, ища утешения в небольших радостях живой природы. Конечно, это не могло заменить ему утренние прогулки верхом, но все же помогало.

Сегодня же ничто не приносило облегчения. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы сад мог успокоить его. Он обязан был найти способ увеличить доход от имения – ведь от него зависели арендаторы и слуги. Расточительность дяди Арми привела к тому, что Армитидж-Холл и окрестные земли погрузились в такую финансовую пропасть, что Шеридан уже опасался, будто выбраться оттуда будет невозможно.

На пороге кабинета кто-то робко кашлянул. Герцог поднял взгляд и увидел отцовского управляющего, стоящего в дверях.

– Вы посылали за мной, ваша светлость? – спросил Уильям Бонэм.

– Бонэм! Хорошо, что вы здесь! Входите, входите. Мне нужно вам кое-что сказать.

Бонэм осторожно вошел в комнату.

– Надеюсь, ничего плохого.

– Ничего хуже того, что происходило здесь за последние лет десять.

– Тогда, полагаю, это хорошо, – сказал Бонэм с выражением глубокого огорчения на лице.

По крайней мере, этот человек осознает всю серьезность ситуации. Шеридан встал из-за своего массивного письменного стола. Как и многие другие предметы мебели в Линкольншире, в Армитидж-Холле и в лондонском Армитидж-Хаусе, стол отличался чрезмерной роскошью и богатой отделкой. Когда представится возможность, Шеридан собирался обновить интерьер, заменив предметы в стиле рококо на мебель с четкими линиями и простым дизайном. Но это произойдет гораздо позже, когда он сумеет наладить дела герцогства.