Книга Алое небо над Гавайями, страница 85 – Сара Акерман

— Мы пока официально не в разводе, но я к нему не вернусь.

Произнеся эти слова, она почувствовала, как груз упал с души и стало легче дышать. Комнату наполнил тихий гул, который, казалось, исходил из ее груди. Слышал ли его Грант? Она могла поклясться, что он улыбнулся, но улыбка так быстро стерлась с его лица, что ей могло и показаться.

— В таком случае вам действительно не помешает, чтобы кто-то здесь за вами присматривал.

— Ценю вашу заботу, но, как я уже говорила, у меня все под контролем.

Потеряв Джека, она словно потеряла опору под ногами. Назад дороги не было, и не было сердца, к которому она ощущала безусловную привязанность.

Грант не успел ответить: в дверях появился дядя Тео. Лана испытала и облегчение, и разочарование.

— Приветствую вас, друзья! — прогремел Тео. — Простите, что вмешиваюсь, но я должен задернуть шторы, иначе наш знаменитый камин привлечет вражеские самолеты.

— Мне все равно уже пора. Надо кормить девочек ужином, — сказала Лана, отодвинула кресло и встала поцеловать дядю.

— Вы всегда можете прийти к нам на ужин. Только предупредите заранее, и я приготовлю свою фирменную муссаку — греческую лазанью. А майор Бейли, возможно, тоже захочет поужинать с нами. — Он с такой силой хлопнул Гранта по спине, что тут чуть не упал.

— Я с радостью, сэр, — сказал Грант.

Они попрощались и вышли в вечернюю прохладу. На небосводе вспыхивали звезды. Она чувствовала его рядом; его присутствие было столь же заметным, как вулканы, окружавшие их со всех сторон. Они молчали. Где-то рядом застрекотал сверчок, вдали затарахтел мотор.

Около пикапа он открыл ей дверцу, но встал, преградив ей путь.

— Может, начнем с чистого листа? Я имею в виду не лошадей и не больное колено Охело, а нас с вами. У нас с самого начала не задалось, а потом совсем расстроилось. Я ничего не прошу взамен, — сказал Грант.

Она знала, что следует ему отказать, но язык не поворачивался произнести «нет».

— Согласна, — ответила она.

Еще не совсем стемнело, и она заметила, что он улыбается. А потом быстро, как ястреб, он наклонился и поцеловал ее в щеку, положив ладонь ей на поясницу. Она не успела отреагировать: он уже отстранился.

— Завтра приеду к вам ровно в шестнадцать часов. Спокойной ночи, — сказал он и скрылся в темноте.

Наутро окрестности окутал зефирный туман, усилив все звуки. Попав в белую клетку тумана, птичьи трели отдавались гулким эхом, скачущие на лугу лошади, казалось, скакали на расстоянии вытянутой руки, а от пчелиного жужжания вибрировали стены. Лана запретила девочкам выходить из дома, боясь, что те заблудятся. Вместо прогулки решили испечь печенье из того, что было под рукой. Коко, само собой, захотела печенье с арахисовым маслом. Мари клялась, что нет ничего лучше печенья с шоколадной крошкой, а Лана больше всего любила ореховое. Сахара у них осталось мало — пришлось заменить его медом.

— Шоколадной крошки у нас нет, арахисовое масло нужно поберечь, так что давайте как-то выкручиваться, — сказала Лана. В припасах нашлась одна шоколадка, а среди специй, привезенных из дома Вагнеров, — корица и мускатный орех. — Как насчет пряно-шоколадных завитков?

— Да! — воскликнула Мари.

Но Коко не горела энтузиазмом.

— Мама говорит, что в печенье можно запечь надежды и мечты, и если съедаешь такое печенье, мечты сбываются. Вы в это верите?