Книга Алое небо над Гавайями, страница 49 – Сара Акерман

— Кто-то хочет сполоснуться?

— Ну нет, — ответила Мари.

Коко замотала головой:

— Я вообще не буду мыться, пока мы здесь.

Девочку можно было понять.

— Завтра посмотрим, что там за уличный душ. Мне кажется, вы передумаете, — сказала Лана.

Они приготовили спагетти с фрикадельками, которые Лана забрала из морозилки Вагнеров. Если кто-то заметит огонь на плите — что ж, так тому и быть. Не есть же ужин холодным.

Никто не был расположен к разговорам. После ужина включили радио в надежде услышать новости. Лана хотела уложить детей пораньше спать, уберечь их от тревожных вестей. Но был ли в этом смысл? Они бы все равно узнали, так или иначе.

…по данным Белого дома, число пострадавших при авианалете на Гавайях оценивается в три тысячи человек; погибших — полторы тысячи. Известно по меньшей мере об одном взорванном линкоре и истребителе. Приказ не выходить из дома и наполнить ванны водой для граждан по-прежнему в силе. Воду пить небезопасно. По последним сведениям, пятьдесят самолетов без опознавательных знаков направляются к Сан-Франциско. Жителям береговой линии следует готовиться к неизбежному вторжению…

Диктор продолжал вещать про комендантский час, запрет на включение электричества после темноты и продуктовые карточки, про бомбардировки Сингапура и Гонконга и попытку высадки в Малайе^[31]. Похоже, японская армия перешла в полноценное наступление и готовилась захватить весь Тихоокеанский регион.

— Хватит с меня на сегодня, — наконец сказала Лана.

* * *

Еще одна ночь прошла без сна. Лана ворочалась и слушала доносившиеся с улицы странные звуки: писк, шаги, похрюкивание, скрежет. Девочки шмыгали носом, всхлипывали и шептались, а из соседней комнаты слышались храп и хриплое дыхание. От прошлой ночи эта отличалась лишь тем, что в какой-то момент в предутренниечасы стало так холодно, что Лана перестала чувствовать пальцы ног. Казалось, несколько часов она пролежала, дрожа и пытаясь свернуться крошечным клубочком. Она даже захотела позвать Юнгу, чтобы согреться, но побоялась разбудить Коко и Мари.

С утра, толком не понимая, удалось ли ей поспать или нет, Лана выбралась из спальника, завернулась в него и вышла на крыльцо. Ее приветствовало бескрайнее небо, нежно-голубое и безоблачное. Она потерла глаза, убеждаясь, что эта идеальная картина ей не привиделась.

— Спасибо, — прошептала она.

Лана заварила кофе в кофейнике и села на крыльце в залитом солнцем уголке. Вокруг блистал невыносимо прекрасный новый мир; резко очерченные контуры деревьев зеленели на фоне неба. Казарки встали и гуляли по росистой траве, выискивая жуков; воздух полнился оглушительным щебетом танагр-медососов. Весь лес звучал как птичий симфонический оркестр. Она ждала, пока проснутся остальные, но в доме стояла тишина. Беспокоясь о Моти, она заглянула в его спальню. Заспанный Бенджи сидел на полу, а Моти лежал свернувшись калачиком.

— Как вы? В порядке? — прошептала она.

— Моти вчера никак не мог согреться. Пойду разведу огонь, — сказал Бенджи, встал и вышел из комнаты.

— Надо было меня позвать, — ответила Лана.

— Я сам заснул, а когда проснулся, увидел, что он весь дрожит, — объяснил Бенджи.

— Я думала, снег пойдет, — сказала Лана.

Она подошла, наклонилась к Моти и пощупала его лоб. Тот оказался горячим и влажным.