Книга Алое небо над Гавайями, страница 46 – Сара Акерман

Узнав, что она носит ребенка в незрелом возрасте семнадцати лет, из эксцентричного и любящего отца Джек в одночасье превратился в раскрасневшегося безумца. Он разразился рыданиями и тем же вечером велел ей ехать на материк на первом же корабле. Что удивительно, сильнее всего его встревожил не сам факт беременности: Джек вбил себе в голову, что Лана умрет при родах, как ее мать. Но аборты были еще опаснее родов, все это знали. Лана умоляла, взывала к милосердию отца и топала ногами. Пыталась его увещевать, но он ничего не желал слышать. У него был знакомый врач; тот должен был ее спасти.

Еще до этого она мечтала сбежать и родитьребенка в Коне или Гонолулу. Сказала об этом Алике, отцу ребенка, но тот побледнел и заявил, что ребенок не входит в его планы. А через два дня переехал в Ваимеа. Она боялась ехать в Калифорнию, но не знала, как еще поступить. А уехав, поклялась, что в Хило не вернется.

Плавание было ветреным, океан пенился и бурлил. Лану и так тошнило, а тут стало совсем худо. Целыми днями она лежала на койке; ее рвало от любого проглоченного кусочка, даже от сухих крекеров. Но еще больше ее беспокоили красные пятна, которыми покрылась ее кожа и кожа других пассажиров на борту.

В день прибытия в порт Лана проснулась от резкой боли в животе и в луже крови. Когда корабль пристал к берегу, у нее начался жар, она бредила, то приходя в себя, то снова теряя сознание. Ее вынесли на носилках под проливным дождем. Через несколько дней она очнулась в больничной палате. Рядом сидела тетя Джинджер. До Ланы донеслись обрывки фраз: корь, безнадежна, повезло, что выжила. Она закрыла глаза и проспала еще два дня.

Когда наконец болезнь отступила, врач сообщил, что пришлось удалить один яичник, и в ходе процедуры пострадали также другие ее женские органы, отчего она, возможно, останется бесплодной. Зато она выжила. Это было хорошо. Что ж, ему легко говорить.

Она сдержала слово и в Хило не вернулась. Два года проучилась в колледже, а потом встретила Бака. Ее привлекла его уверенность — он знал, чего хочет от жизни. И вдобавок ко всему был родом с Гавайев, и, когда стал уговаривать ее вернуться с ним в Гонолулу, она не устояла. Острова были у нее в крови, она страшно скучала по родине. В Калифорнии ей тоже нравилось: широкие небеса и прохлада, свежие апельсины и клубника круглый год, дороги, тянущиеся через всю страну. Но с домом ничто сравниться не могло.

А теперь она снова очутилась дома, но какой ценой? Она окликнула девочек, но услышала в ответ лишь птичий щебет, писк и хлопанье крыльев. Они же не могли уйти далеко? Трава выросла ей по колено, но не так давно тут прошлись косой и выкосили дорожку. Вокруг высились заросли охиа и акаций; недавно пролившаяся лава не затронула этот лес. Глядя на него, едва ли можно было предположить, что всего в километре отсюда на месте бывшего леса чернеет поле похрустывающей под ногами застывшей лавы. Лана прошла еще немного и увидела большой открытыйамбар и огороженный луг для выгула скота.

Впереди среди деревьев раздался шум.

— Девочки, это вы? — окликнула Лана.

Земля под ногами задрожала, и из просвета между деревьев выскочили две лошади; их гривы развевались, раздувались ноздри. Пегая и вороная. Они неслись прямо ей навстречу, но Лана, вместо того чтобы отбежать в сторону, стояла на месте. И они обогнули ее, как вода огибает камень в реке. Она почуяла знакомый запах пота и пыли. Странно, что здесь водились дикие лошади, но совсем недалеко находилось ранчо Кеауху; они могли сбежать оттуда.