Книга Алое небо над Гавайями, страница 40 – Сара Акерман

Одежда, которую она взяла в поездку, оказалась совершенно неподходящей. Белое платье, юбки и блузки, немногочисленные туалетные принадлежности — все это годилось для Хило и его тридцатиградусной жары, но никак не для гор. В отсутствие других вариантов она надела бежевую юбку, розовую клетчатую блузку и белые теннисные туфли. Сверху накинула отцовскую тяжелую армейскую куртку. Она крутила педали, поднимая брызги из-под колес. Она уже не боялась испачкаться. Главное, чтобы ее не арестовали за то, что самовольно разъезжает по дорогам.

Пасмурная погода не улучшала расположение духа, и, подъезжая к указателю двадцать девятой мили, она еле сдерживала слезы. Дома вдоль главной дороги были по большей части летними. Вокруг не было ни души. Она проехала красно-белое здание школы. «Японская школа», — гласила вывеска. У армейского джипа стояли двое мужчин в военной форме и читали какой-то документ. Лана опустила голову и проехала по противоположной стороне улицы, с испугом подумав о том, что ждет администрацию школы.

Чуть дальше по дороге была лавка Кано, которая, к ее удивлению, оказалась открыта. На деревянном крыльце стояли срезанные антуриумы и красные цветы имбиря, корзинки с апельсинами, сливами и мандаринами. Когда она вошла, растрескавшиеся половицы под ее ногами заскрипели и застонали, возвещая о ее появлении. В лавке пахло керосином и вареным арахисом, детством и лучшими временами. За стойкой громко играло радио.

— Есть кто?

Лана помнила миссис Кано, но сомневалась, что та еще жива. Когда Лана была маленькой, та уже была древней старушкой. Крошечная, добродушная, веселая, она угощала детей жвачкой и любимыми Ланиными конфетами, завернутыми в тающую во рту рисовую бумагу.

Из-за прилавка вдруг высунулась белая головка, и на Лануустремились водянистые черные глаза.

— Миссис Кано? Боже, вы все еще здесь!

— А ты что думать?

— Я… ну… так много времени прошло с тех пор, как я была здесь в прошлый раз.

— Знакомое лицо. Ты откуда?

— Я Лана Сполдинг. Из Хило. В детстве сюда приезжала. Джек был моим отцом. Он, наверно, к вам заходил недавно, — сказала она.

— Что значить был? — спросила миссис Кано. Она так и говорила неграмотно.

— Он заболел менингитом и умер несколько дней назад. Жаль сообщать вам об этом. Это было неожиданно для всех.

Старушка фыркнула.

— Вот черт, мой любимый клиент! Когда приезжать. Я всегда слышать его машина, он так тормозить, будто машина гореть! Привозить мне подарки из Хило. — Она покачала головой. — Сегодня много плохих новостей.

Лана вздохнула.

— Честно говоря, таких черных дней у меня еще не бывало.

Хотя, конечно, она лукавила.

— Глупый япошки! — выпалила миссис Кано, брызжа слюной. — Своих же бомбить, Америка злить. Не знать, что ли, что на Гавайи одни японцы тоже? Большой ошибка делать, вот увидишь.

То, с какой легкостью она произнесла «япошки», удивило Лану. В последнее время люди бросались этим словом, оно вошло в обиход, хотя по-прежнему казалось оскорбительным. Но слыша, как его произносит местная жительница, она поняла, сколько людей на самом деле здесь считали себя гавайцами. Границы их национальной принадлежности стерлись.

— А новости есть? — спросила Лана.

— Говорить япошки отравить вода. Надо ванна наполнять. У нас тут свой источник, хорошо. Ты у Джека в доме жить?