Книга Алое небо над Гавайями, страница 119 – Сара Акерман

— Что происходит? — очень строго и официально спросил он. — Миссис Хичкок, почему вы здесь?

Ее покоробил его официальный тон. Не суди его сгоряча. Но этот Грант показался ей чужим.

— Меня обвинили в похищении…

— Я знаю, в чем вас обвинили. Значит, девочки — дочери Вагнеров, а не ваши?

Лане хотелось выгнать охранника, но тот словно к полу прирос.

— Да, но я никого не похищала. Я привезла их сюда, чтобы спасти. Вагнеры — соседи моего отца, их увезли…

— Я в курсе. Но вы все это время лгали и говорили, что это ваши родные дочери. Почему не сказали правду?

Лана ощутила необходимость оправдать свои действия.

— Я не думала, что между нами произойдет то, что произошло, и я боялась. Наши острова подверглись нападению, но мужчина, которого назначили ответственным за девочек, — негодяй. Девочки его ненавидят. Я поступила инстинктивно. Пыталась их защитить.

Лана вспомнила тепло от прикосновения Гранта, его улыбку ипристальный взгляд. До этого самого момента он проявлял к ней лишь доброту, услужливость и интерес. Теперь он выглядел совсем иначе.

— Я помогал вам, а вы не нашли в себе порядочность рассказать мне правду.

— Я хотела рассказать сегодня. Клянусь!

Грант покачал головой и попятился, а у двери повернулся и пристально посмотрел ей в глаза.

— Скажу лишь одно: узнав, что человек мне лжет, я мгновенно теряю к нему интерес. Уж кто-кто, а вы должны были это знать.

Неужели он вот так, одной фразой, воздвигнет между ними стену?

— Погоди, — взмолилась она. — Что со мной будет?

— Это уже зависит не от меня, — бесстрастно ответил он и вышел из камеры.

Оставшись одна, Лана бросилась на койку лицом вниз. Она хотела ему сказать, и сказала бы, если бы Коко их не прервала. Вместе с тем она понимала, что трудный разговор нельзя было оттягивать, ведь бывает, что «поздно» из поговорки «лучше поздно, чем никогда» наступает слишком поздно. Но все мы ошибаемся… и ошибки надо прощать. Что до лжи, она лгала ради безопасности девочек, и разве можно ее в этом винить? Если Грант этого не поймет, не очень-то он ей и нужен.

К горлу подкатил комок, и вскоре она заплакала, свернувшись клубочком на кровати. Подушка промокла от слез, как и ее руки и волосы.

Когда солнце ушло за горизонт, Лана села в темноте, дрожа от холода. Даже в тюрьме действовал запрет на включение электричества после темноты. Но хуже всего — она не знала, где были девочки. Сдалась ли Коко властям или все еще прячется? Рассердился ли мистер Вагнер, что она забрала девочек на вулкан без его разрешения, ведь она всего лишь женщина, и не велел ли отправить их домой с Дачем Лондоном? Ее пробрала дрожь.

Она слушала шаги в коридоре, надеялась и молилась, что Грант передумает. Ей хотелось сказать ему, что Коко убежала, воззвать к его человечности. Пусть он не хочет иметь с ней ничего общего, девочкам-то он захочет помочь, разве нет? Дождь снова забарабанил по жестяной крыше, и Лане показалось, что она слышит голоса. Она подбежала к двери и застучала в нее кулаками. Никто не ответил.

Она стала представлять худшие варианты развития событий. Если она останется в тюрьме, кто будет ухаживать за лошадьми? Смогут ли Моти и Бенджи и дальше прятаться в доме? Смогут ли позаботиться друг о друге без ее помощи?А казарки? Мысли никак не хотели успокаиваться, и она почувствовала себя совершенно несчастной.