Книга Алое небо над Гавайями, страница 118 – Сара Акерман

«Возьми себя в руки», — велела она себе. Есть проблемы поважнее Гранта. На кону жизни людей. Да что там — жизнь всего человечества на кону. Мир изменился, и пора бы ей к этому привыкнуть.

Через некоторое время, когда все куда-то разошлись, Лана встала и выглянула в окно. Ей открылся вид на просвет между зданиями, где под широким карнизом ходили взад-вперед японцы. Они могли ходить лишь вдоль одной стены, не промокнув под дождем. Их лиц она не видела, но сгорбленные плечи и медленный шаг сказали ей все, что она хотела знать. Ей хотелось выйти, отдать кому-нибудь из них свой плащ, сказать пару ободряющих слов… но много ли от этого будет толку?

Через десять минут подошел молодой охранник и провел Лану в соседнее здание, где ее посадили в маленькую камеру. Охранник ничего ей не сказал, а когда пошел к двери, она поняла, что не может выносить его молчание.

— Что происходит? — спросила она.

— Простите, мэм. Мне нельзя говорить с арестантами.

— Но я приехала, чтобы прояснить недоразумение.

Он захлопнул дверь у нее перед носом. Камера была маленькая, восемь на десять шагов. В углу стояли койка со сложенным армейским одеялом, маленький стол и два стула, а в стене имелось зарешеченное окошко. Другая дверь вела в туалет размером с чулан. Окно выходило на заросшее травой поле и забор с колючей проволокой. Что, черт возьми, происходит? Неужели Уильямс ей солгал, чтобы без лишнего сопротивления посадить ее за решетку?

Лана села на стул, потом походила по комнате, сосчитала половицы и, наконец, когда прошло, должно быть, несколько часов, легла на койку. Она подумала о Коко: где та сейчас? В тайной комнате с Моти и Бенджи? В конюшне с лошадьми? А Юнга? Бедная, она, наверное, волнуется и не знает, что делать без своих хозяев.

Лана встала и забарабанила в дверь.

— Кто-нибудь! Пожалуйста, скажите, что происходит! — крикнула она, прислонившись щекой к прохладному дереву.

Но никто не ответил. Небо было затянутотучами, и определить время дня было невозможно. Минуты тянулись, как часы, и в голове Ланы выстраивались различные сценарии. Вагнеров привезли на Оаху — в этом сомнений не было. Ее арестовали за похищение, и суда, видимо, не будет. У мистера Лондона в лагере, видимо, были знакомые; он потянул за ниточки, чтобы Лану оставили за решеткой, а сам забрал девочек и уехал. Ей было страшно думать о том, что Лондон теперь управлял всеми делами Вагнеров и в его распоряжении был их дом, а точнее, дома — ведь дом Джека тоже принадлежал Вагнерам; их бизнес, дочери и, соответственно, Юнга и даже казарки. Лана наконец поняла, что ему были нужны не только девочки.

Когда небо потемнело, пришел другой охранник и принес теплый сок и тарелку с консервированной ветчиной, рисом и размокшим шпинатом.

— Сэр, прошу, объясните, почему меня до сих пор удерживают здесь? Мистер Уильямс привез меня сюда, чтобы поговорить с Вагнерами. Они здесь? И где Мари — девушка, которая приехала со мной? Вы знаете, куда ее увели? — выпалила она.

На вид солдату было едва ли больше лет, чем Мари.

— Нет, мэм.

Этот солдат показался ей более лояльным, и она решила попытаться разговорить его, но вдруг услышала шаги в коридоре. Воздух загудел, точно кто-то впустил в здание рой москитов. Лана поняла, что это значит. И не ошиблась: секундой позже в камеру вошел Грант.