Книга Последние невесты Романовых, страница 97 – Клэр Макхью

Однако у этого очарования была и оборотная сторона. Эллу отталкивало выражение откровенного, почти животного вожделения, которое появлялось на лицах некоторых мужчин, особенно после пары бокалов. Это проявлялось в том, как они наклонялись при поклоне слишком близко или позволяли себе положить горячую ладонь ей на плечо. Элла с омерзением думала, что они наверняка воображают ее без всей этой утонченной одежды. Она презирала такую вульгарность и, как правило, поспешно покидала подобные приемы. Мысль о том, что ее муж – человек, никогда не позволявший себе грубости, наполняла ее благодарностью. Ее также трогало, с каким восхищением Серж воспринимал восторженный прием, который оказывало ей петербургское общество.

Инцидент, случившийся на последнем балу сезона, который устраивали брат Сержа, Владимир, и его супруга Мария, озадачил Эллу. Покинув на мгновение душный зал, она прислонилась к прохладной каменной стене оранжереи, частично скрытая за высокой пальмой в кадке. И вдруг с другой стороны зелени услышала, как один офицер сказал другому:

– Самая великолепная женщина здесь сегодня – это великая княгиня Елизавета Федоровна.

– Без всякого сомнения! – ответил ему другой офицер. – Но в этом нет ничего удивительного. Ее муж потратил целое состояние на картины и objets precieux^[64], а теперь у него еще появилась очаровательная жена. Он одевает ее в шелка и драгоценности и выставляет напоказ, чтобы мы могли ей поклоняться, как язычники древности поклонялись своим богиням.

– Как ты думаешь, он держит ее на верхней полке?

– Несомненно. Особенно если учесть, что он всегда предпочитал греческий тип любви. Посмотри, как он себя ведет.

Они оба громко расхохотались.

Элла поспешила вернуться в бальный зал, прежде чем ее заметили.

То, что эти двое завидовали богатству и положению Сержа, было очевидно. Но что они имели в виду под «греческим типом любви»? И как это касалось Сержа? Может быть, речь шла о преданности товарищам по полку? Тогда почему их слова звучали так непристойно? Элле очень хотелось расспросить об этом Сержа, но она знала: он терпеть не мог сплетен и не раз предупреждал, что разговоры на подобные темы недостойны его жены. Поэтому она решила промолчать.

* * *

К концу двухмесячного сезона в Санкт-Петербурге Элла устала от вечных выходов в свет, от бесконечных разговоров, от необходимости прилюдно есть и пить больше, чем хотелось. Даже общее восхищение ею перестало доставлять удовольствие.

Поэтому она с радостью восприняла новость о том, что Великий пост они проведут в Гатчинском дворце вместе с дядей Сашей, тетей Минни и их детьми. Элла, возможно, никогда бы не призналась в этом мужу, но в огромной крепости с башнями и зубчатыми стенами она чувствовала себя гораздо спокойнее, чем в элегантном Сергиевском дворце. Александр III и Мария Федоровна практически не пользовались парадными залами.

Их семьи жили в уютном мезонине, когда-то предназначенном для слуг, где комнаты были узкими и низкими, словно каюты на корабле. Потолки были настолько низкими, что царю и великому князю Сергею приходилось пригибаться, проходя в дверные проемы. Еду подавали в сводчатом зале Арсенала на первом этаже, где рядом с обеденным столом из кедра стоял бильярдный стол, валялись мячи, теннисные ракетки и оловянные солдатики. У двери стояла детская коляска, в которой маленькая Ольга катала кукол. Овчаркам Александра III, Камчатке и Сахалину, разрешалось свободно входить и выходить, чем они и пользовались с энтузиазмом. Единственным помещением, куда не допускались ни дети, ни собаки, был кабинет царя, расположенный наверху по узкой лестнице в дальнем углу зала.