Книга Последние невесты Романовых, страница 98 – Клэр Макхью

Они прожили в Гатчине всего несколько дней, когда пришла телеграмма от Луи: Виктория родила девочку. Ее назвали Викторией Элис Джулией Элизабет – в честь прабабушки, двух бабушек и Эллы. В семье ее будут звать Элис.

На следующей неделе пришло письмо от Виктории с подробностями. Она просила Эллу стать крестной матерью новорожденной. В письме рассказывалось, как по настоянию Бабушки Виктория прибыла на роды в Виндзор, оставив Портсмут, и ее поселили в ту самую маленькую комнату рядом с гобеленовым залом, где в свое время готовились к ее собственному рождению. Роды длились двадцать мучительных часов, но малышка, по словам Виктории, получилась «прелестной».

«Я надеюсь, что, когда ты ее увидишь, она покажется тебе хорошенькой, – писала Виктория. – Она больше похожа на Луи, чем на меня, но у нее чудесные серые глаза, маленький носик и ротик, который она открывает, как рыбка. А когда сердится – краснеет, как старый индюк».

Элла от души рассмеялась: «Серые глазки! Милый носик! Ротик, как у рыбки!»

Затем она разразилась слезами. Она не могла понять, что именно чувствует: радость или отчаяние? Как бы она хотела не быть так далеко! Как бы она хотела пролететь по воздуху и очутиться рядом с Викторией! Как бы она хотела увидеть эту девочку с ротиком, как у рыбки! И как бы она хотела иметь собственного ребенка!

В тот день Элла избегала всех: Сержа, дядю Сашу, тетю Минни, даже Ники, чье общество всегда поднимало ей настроение. Она надела свой самый теплый плащ и меховые сапоги и вышла на лютый мороз. Под ногами хрустела слежавшаяся ледяная корка. В парке царила зимняя тишина, и Элла была одна – если не считать двух казаков в красных мундирах, патрулировавших поместье верхом. Она всхлипывала, стараясь убедить себя: «Не нужно так расстраиваться! Скоро ты сможешь навестить Викторию и ее малышку!» – и при этом не могла сдержать рыданий.

Вернувшись в дом спустя два часа, она почувствовала, как внутренний голос настойчиво твердит ей: взять себя в руки. Никто не должен узнать, насколько опустошенной она себя ощущала, как остро тосковала по Дармштадту.

Перед ужином Элла умылась, припудрила лицо, нанесла на щеки мазь из лепестков герани. За столом она с радостью сообщила, что станет крестной матерью новорожденной Виктории. Дядя Саша и тетя Минни горячо поздравили ее. Элла чувствовала на себе взгляд Сержа, но старалась держаться бодро. Вечером за столом собрались все пятеро детей. Элла развлекала шестилетнего Мишу, пересчитывая пуговицы на его двубортном пиджаке и вполголоса напевая английскую считалочку:

– Ты будешь капитаном, полковником, ковбоем или вором?

– Как сын царя, Миша вряд ли станет ковбоем, – заметил Георгий.

– Или вором, – добавил Ники.

– Остается только на это надеяться, – серьезно произнес Серж, и все дружно рассмеялись.

* * *

На следующий день Александр III и Мария Федоровна рано утром уехали в Петербург, чтобы принять участие в различных мероприятиях, а Элла после завтрака осталась одна в розово-серебристой гостиной тети Минни, разглядывая образцы узоров и подбирая подходящий, – хотелось связать что-то особенное для малышки Виктории.

В это время вошел Серж, осторожно прикрыв за собой дверь. Элла удивилась: в последнюю неделю он чаще всего бывал либо в полковых казармах, либо вызывал офицеров сюда, в Гатчину.