Книга Последние невесты Романовых, страница 95 – Клэр Макхью

– Я видела, как ты помог князю Николаю сесть в лодку. Ты был таким добрым…

– Да, было дело, – отозвался Серж сухо.

– Ты выглядел таким галантным, стройным, красивым… – сказала Элла, положив руку ему на плечо.

– Я и должен был это сделать, разве нет? – резко парировал он. – Это же пожилой джентльмен.

– Я всегда считала тебя удивительно привлекательным, – продолжала Элла, стараясь говорить как можно мягче, почти ласково.

– Что за пустая болтовня? – раздраженно бросил Серж и отстранился.

Элла хотела было остановиться на этом, однако осознала, что если сейчас не продолжит, то, скорее всего, больше уже никогда не решится на вторую попытку.

– Я хочу признаться тебе… как сильно я тебя люблю. Я – твоя жена… и хочу по праву быть твоей.

Только в темноте Элла осмелилась произнести эти слова.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он с холодной насмешкой.

Она была уверена: он прекрасно понял, но из упрямства – или гордости – сделал вид, будто не улавливает смысла.

– Я… я могу сделать все, что ты захочешь, – прошептала она, теперь уже едва слышно. – Или же… стать такой, какой тебе нужно.

Говорить это было мучительно.

Серж снова отвернулся:

– С тобой и так все в порядке.

– Серж… прошу тебя… неужели мы не можем…

– Довольно! – перебил он. – Я не желаю больше этого слушать.

Отвергнутая и униженная, Элла лежала на спине, уставившись в потолок. Слезы струились по ее щекам, затекая в уши.

* * *

Серж ушел утром, не сказав, куда направляется. Элла позавтракала одна, затем уселась на веранде с книгой, но буквы расплывались перед глазами, не желая складываться в смысл.

– Пойдем прогуляемся, – предложил он.

Они вышли через парадную дверь и двинулись по лесной тропинке, огибающей все поместье и проходящей мимо четырех небольших деревянных домиков, в которых обычно останавливались гости.

– Мне не нравится, когда женщины предаются низменным желаниям, – сказал Серж без всякого вступления. – Это неприлично.

Щеки Эллы запылали. Она почувствовала, как будто ее обнажили на холоде.

– Низменные побуждения калечат нашу жизнь, – добавил он.

Элла ощутила волну смущения и обиды. Но внутри – в самой глубине души – что-то тихо и упрямо сопротивлялось этим словам. Как супружеская близость может быть низменной, если она дарована супругам как священная часть их союза? Но осуждение мужа придавило ее голос.

– Я понимаю, что мой долг как мужа… – он замолчал, вздохнул тяжело и сказал с видимым усилием: – …возможно, я эгоист. Но сейчас, когда я дорожу твоим обществом, мне хочется сохранить твою… чистую красоту.

Элла заставила себя взглянуть на него, надеясь принять эти слова как комплимент. Но лицо Сержа оставалось непроницаемым, и он явно избегал ее взгляда.

– Ты так мало знаешь о мире, – вдруг резко произнес он. – А я видел. Стоит женщине стать матерью, как она навсегда теряет свою красоту. Лица расплываются, тела тяжелеют, роды и кормление уродуют их. Все это безвозвратно портит и огрубляет.

Элла попыталась мягко возразить:

– Но ведь этого же не случилось с тетей Минни? А Зинаида Юсупова? Ты так восхищаешься ею – а она родила двоих сыновей!

– Да, безусловно, обе они сохранили свое обаяние, – нетерпеливо отозвался Серж. – Хотя тетя Минни немного располнела.

– И все же любовь дяди Саши к ней, кажется, не угасла, – тихо осмелилась сказать Элла.