Книга Последние невесты Романовых, страница 93 – Клэр Макхью

Из Москвы они отправились почти на восемьдесят километров севернее, в самый почитаемый монастырь страны, основанный преподобным Сергием Радонежским. После его смерти в 1422 году над местом его погребения был возведен Троицкий собор. Теперь монастырский комплекс включал часовни, усыпальницы и кельи для паломников. Элле и Сержу отвели крохотную келью с белеными стенами, на которых висели несколько простых икон. В комнате едва помещалась кровать.

Элла была поражена тем, как естественно Серж вписывался в атмосферу благочестия. Его лицо стало спокойным и светлым, голос – мягким и глубоким, движения – неторопливыми и внимательными. Он сделался терпеливее и к ней, и к окружающим. Вероятно, думала Элла, Сержу многое в мире казалось невыносимым – продажность, грех, равнодушие к нравственным принципам – и потому здесь, в монастыре, среди тишины и сосен, он наконец ощущал облегчение. И сама Элла с удивлением почувствовала, как на нее действует эта тишина, аромат смолы, пение монахов, приглушенный шелест одежд паломников, идущих на службу. Стоя среди прихожан в продолжительном богослужении, она закрывала глаза и молилась – о здоровье родных и близких и о том, чтобы исчезли преграды, мешавшие их с Сержем браку.

Ночью, лежа в постели в их келье рядом со спавшим Сержем, она смотрела в маленькое квадратное оконце на звезды, рассыпанные, как сладкие конфеты, по бескрайнему ночному небу, и вновь молча взывала к Богу: «Ты соединил нас. Ты должен быть уверен, что мы сможем жить вместе – в вере и любви. Укажи нам путь!»

* * *

Дом Сержа в Ильинском, к которому можно было подъехать по извилистой аллее вдоль густой стены вечнозеленых деревьев, представлял собой широкое двухэтажное деревянное строение с приземистой башенкой в центре крыши.

«Вот это, – подумала Элла себе с легкой улыбкой, – действительно, – скромная резиденция. Она лишь немного больше, чем их Herrenhausв Вольфсгартене. И находится в таком замечательном месте высоко на берегу широкой Москвы-реки!»

В доме витал легкий аромат лимонов и горящих в камине поленьев. Мягкие кресла и потертые диваны выглядели так, будто им было не меньше нескольких десятилетий. С крытой веранды, протянувшейся по всей длине задней стороны верхнего этажа – на уровне верхушек деревьев, – открывался просторный вид на реку внизу и луга на противоположном берегу. Длинный стол под тяжелым брезентовым тентом был накрыт к обеду, защищенный от слепящего солнца. Стоя у перил, Элла ощущала легкое дуновение ветерка с воды.

Серж, стоявший рядом, показал ей:

– Это – пешеходная дорожка к причалу. Видишь, сколько там лодок? Мы часто проводим веселые дни на реке. Гости, что приезжают сюда, обычно остаются на несколько недель. Павел писал, что приедет в воскресенье. Ты не возражаешь?

– Конечно нет!

– Полагаю, ты находишь обстановку немного старомодной. Я просто решил оставить все так, как было при матери. Но теперь это твой дом. Надеюсь, ты переделаешь его по своему вкусу.

Элла улыбнулась: эта мысль ей пришлась по душе.

– Спасибо. Я сначала освоюсь и все хорошенько осмотрю – а потом уже начну.

По утрам, пока жара еще не вступала в силу, они переправлялись через реку и гуляли по заливным лугам, где Элла собирала полевые цветы. Вместе искали землянику в траве. Однажды Элла призналась, что так и не научилась по-настоящему плавать, – и Серж велел одному из конюхов привести в порядок большой резиновый круг с ремнями, который надевался через плечи. Элла с удовольствием покачивалась в прохладной воде. Юбка купального костюма колыхалась вокруг нее, пока она двигалась, выполняя свои ежедневные упражнения.