Книга Последние невесты Романовых, страница 100 – Клэр Макхью

Она невольно вспомнила сцену на балу – ядовитое хихиканье офицеров, их взгляды, те слова, смысл которых она до конца не понимала, но чувствовала в них что-то унизительное. Знал ли Серж, что за его спиной обсуждают? Что шепчутся о каком-то «греческом» способе любви? Мысль об этом вызвала у Эллы волну возмущения. Он был выше всех этих людей. Они не стоили и капли его благородства.

И все же – это состояние… оно навсегда? Или все еще может измениться? Может, если она будет рядом, будет терпелива, все еще возможно? Она по-прежнему мечтала о ребенке.

Но тут же Элла устыдилась этой мысли. Сейчас она должна была думать о нем, а не о себе. Да, услышанное причинило ей боль – но ведь и ему было нелегко. Она должна была дать ему понять, что все равно любит его. Что ее преданность осталась прежней. Что для нее он не стал «несостоятельным». Она знала: он все тот же человек – сильный, глубоко порядочный.

Элла оставалась в гостиной до самого обеда, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Ей не хотелось, чтобы кто-то заметил волнение. Перед тем как выйти, она внимательно посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит безмятежно. Она надеялась, что, когда увидит Сержа, сумеет сказать и сделать все правильно – так, как нужно ему.

Но в обеденной зале стол был накрыт только для нее одной. Лакей пояснил:

– Юные великие князья ужинают наверху с господином Хитом, остальные дети – в игровой.

– А великий князь Сергей? – спросила Элла.

– Его императорское высочество отбыл в Петербург.

Элла сразу поняла: ему потребуется время, чтобы снова предстать перед ней. Позже, уже вечером, ей передали записку от управляющего Сергиевского дворца: великого князя задержали дела в городе.

Только на следующий вечер, когда вернулись Александр III и Мария Федоровна, Серж появился снова. Он вошел в обеденную залу в тот самый момент, когда все уже рассаживались. Элле хватило одного взгляда – настороженного, чуть застывшего выражения его лица, – чтобы понять: он хочет, чтобы все оставалось как было. Чтобы они вели себя так, будто ничего не произошло.

Он смотрел на нее с молчаливым вопросом: поняла ли она? Согласна ли?

И Элла – тоже без слов – дала ему понять: да. Она поняла. И согласна.

Она улыбнулась ему: спокойно, чуть беззаботно – внешне. А внутри была собрана до предела.

Видимость благополучия в их жизни сохранилась. Все продолжалось, как будто ничего не изменилось.

* * *

Прошло несколько дней. Ужас и растерянность, которые охватили Эллу после признания Сержа, начали постепенно утихать. Ее успокаивало то, что их привычное общение восстановилось. Возвращаться к болезненной теме ей не хотелось – и она чувствовала, что Серж думает так же. В этом они были заодно.

Но теперь ее начинало тревожить другое – предстоящая поездка в Дармштадт. И чем ближе была дорога, тем сильнее становилось волнение.

Элла мечтала вернуться домой – она не была там почти год. Крестины маленькой Элис должны были пройти в Новом дворце двадцать пятого апреля.

Будут ли родные спрашивать ее, ждет ли она ребенка? Их с Сержем свадьба состоялась всего через шесть недель после свадьбы Виктории и Луи, и, возможно, все ожидали, что у нее тоже будут радостные новости. Но стоит им увидеть ее – стройную, как всегда (а может, даже чуть более стройную: она ведь строго следовала советам Сержа быть сдержанной за столом), – как неизбежно возникнут вопросы.