Книга Последние невесты Романовых, страница 102 – Клэр Макхью

В ответ королева нахмурилась.

– Как я поняла из слов Марии, – по тому, как королева, сделав паузу, поджала губы, можно было понять, до какой степени ей не нравилась сестра Сержа, – ты блистала на каждом балу, которые посетила, и затмевала там всех остальных красавиц.

– Не совсем так. В Санкт-Петербурге много красивых и образованных женщин. Просто на меня прошлой зимой везде обращали внимание, поскольку я была в свете новым человеком.

Королева указала на бриллиантовый браслет, который Элла носила на запястье левой руки:

– Его вряд ли следует носить днем.

Элла тем не менее с нежностью посмотрела на свое украшение:

– Сержу нравится, когда я ношу его. Это подарок его матери, а ей его подарил его отец во время их помолвки здесь, в Гессене^[66].

Королева фыркнула:

– Ты заразилась показным образом жизни семьи Романовых.

Элла возразила:

– Я стараюсь быть такой, какой меня хотела бы видеть Мама, в том числе простой в манерах.

– Но счастлива ли ты? – королева пристально посмотрела на нее.

– Мама, достаточно одного взгляда, чтобы понять, что это именно так! – воскликнула тетя Беатрис.

Элла вновь испытала к ней чувство глубокой признательности.

– Пусть ответит Элла!

– Я совершенно счастлива! – произнесла Элла. – Серж – это тот человек, которого любишь тем больше, чем глубже узнаешь его.

– Где твой муж? Позволь мне поговорить с ним! – потребовала королева.

Элла издали помахала Сержу, и тот, подойдя, низко поклонился. Он впервые встретился с королевой Викторией на свадьбе принцессы Виктории, старшей сестры Эллы. Серж знал о ее антирусских настроениях, но, естественно, вел себя так, словно ничто не могло доставить ему большего удовольствия, чем аудиенция у этой почтенной родоначальницы.

Элла отступила назад, чтобы дать им возможность поговорить наедине. Наблюдая в некотором отдалении за Сержем, одетым в черное, его такой знакомой фигурой небольшого роста, она ощутила вспышку враждебности к королеве. Как недостойно было со стороны Бабушки вслух перебирать ее недостатки, высказывать свои подозрения и предубеждения в ее адрес! Какое самодовольство она испытала бы, если бы ей удалось доказать, что она права, даже если бы это означало, что Элла страдает в своей новой жизни! Как это низко – жаждать подтверждения тех человеческих изъянов, о которых она с самого начала знала лучше всех!

Королева была уже не той, которую Элла когда-то любила всей душой. Теперь она перестала нравиться Элле. Возможно, было и к лучшему, что они стали редко встречаться и жили теперь вдали друг от друга.

Осборн-хаус, июль 1888 года

Аликс была уверена, что Бабушке не понравятся волосы Эрни: они выглядели жирными от того бриолина, которым он их смазывал.

– Почему бы тебе не спуститься в одну из кают? – предложила она брату, кивнув головой в сторону лестницы под палубой.

Несколько минут назад они отплыли из Госпорта^[67]на судне «Виктория и Альберт». Это был последний этап их долгого путешествия из Дармштадта.

Аликс продолжила свою мысль:

– Ополосни голову в тазу для мытья посуды, зачеши мокрые волосы – и они будут выглядеть аккуратно и естественно.

– В этом нет никакой необходимости! – ответил Эрни, ухмыляясь и, как и Аликс, держась за перила палубы. – Бабушку совершенно не будет волновать, как я выгляжу. Думаю, она вообще едва ли обратит на меня внимание. На этот раз именно ты – объект ее пристального интереса, дорогая сестренка!