Книга Последние невесты Романовых, страница 103 – Клэр Макхью

Аликс нахмурилась, а Эрни рассмеялся:

– Ты сомневаешься? Притворяйся сколько хочешь, глупая гусыня, но ведь ты прекрасно понимаешь, что весь этот визит – просто смотрины. Бабушка хочет оценить тебя. Теперь ты – настоящая юная леди, тебе шестнадцать, и Бабушке необходимо понять, чего ты стоишь.

– Чего я стою, – усмехнулась Аликс.

– Вот именно! Стоишь ли ты наивысшей должности, – с триумфом провозгласил Эрни.

Бабушка сказала Папе, что мечтает однажды увидеть «милую Алики» невестой принца Эдди, старшего сына наследника престола, дяди Берти, принца Уэльского. Если бы Аликс сумела пройти этот негласный отбор, Бабушка с радостью поместила бы ее на шахматную доску, как очередную фигурку в своей игре. Ни жалоб, ни возражений не принималось: какая принцесса в здравом уме отказалась бы от возможности стать королевой Англии?

Вероятно, Аликс была не совсем разумной, потому что ей категорически не понравилось, что ее выслали из Дармштадта, как посылку, предназначенную для вскрытия и осмотра. Словно она была чем-то, а не кем-то.

– Может быть, она потеряет интерес к этой затее? – с надеждой спросила Аликс.

– Вряд ли. И помни, что сказал Папа перед нашим отъездом, – ответил Эрни.

– Помню: что он будет по мне скучать.

Эрни ухмыльнулся:

– Вообще-то ты должна быть довольна: ты – единственная из всех внучек королевы Виктории, кто удостоился ее особого внимания. Ирен говорит, что Моретта^[68]и Маргарет буквально позеленели от зависти, так как они не получили приглашения приехать и побыть наедине со своей драгоценной бабушкой в течение двух месяцев.

– Я еду не одна, а с тобой.

– Я буду с тобой только первые несколько недель. Как бы там ни было, Моретта и Маргарет всё еще в трауре, поэтому не смогли навестить нас сейчас. Бедняжки! – произнес Эрни, на мгновение помрачнев.

Отец Моретты и Маргарет, а также дядя Эрни и Аликс – принц Баденский Фридрих – был коронован кайзером Германии в марте 1888 года, а уже в июне скончался от рака горла. Его преемником стал кузен – принц Вильгельм, который теперь, не скрывая ликования, разъезжал по стране, восторженно отмечая свое возвышение: в двадцать девять лет – и уже кайзер. Папа не скрывал, что это поведение вызывало у него отвращение.

Аликс вздохнула:

– Мне действительно ужасно жаль их. Они потеряли отца… Мне всегда приятно бывать в Англии, но я боюсь…

– Чего именно ты боишься? – перебил Эрни. – Что тебя примут за попрошайку?

– Нет, не этого, – покачала головой Аликс. – Я боюсь, что Бабушка будет смотреть на меня как на племенное животное. Можешь себе представить? Она будет расспрашивать окружающих: «Ну, как она вам? Как осанка? Походка? Здорова ли? Выглядит ли крепкой – сможет ли выносить и родить хорошее потомство?»

Эрни рассмеялся:

– Очень похоже на нее!

– Не думаю, что мне это понравится. И вообще, я слишком молода, чтобы думать о браке.

– Шестнадцать лет – это еще ничего! – хмыкнул Эрни. – Она же устроила помолвку тете Вики, когда та была всего пятнадцати!

– Но посмотри, чем это закончилось, – парировала Аликс.

Это было, быть может, не совсем справедливо: ведь даже Бабушка не могла уберечь принца Фридриха от болезни и смерти – немой, страдающий, он ушел из жизни совсем молодым.

– Она просто не хочет, чтобы история с Ирен повторилась, – пояснил Эрни. – Помнишь, тогда Бабушка узнала из газет о возможной помолвке Ирен с Генри еще до того, как кто-то из нас сообщил ей, что у них все серьезно.