Книга Последние невесты Романовых, страница 84 – Клэр Макхью

Но святость этого момента постепенно начала меркнуть, пока они переходили из одной похожей на пещеру залы в другую. Тяжелые серьги тянули за уши, превращаясь в груз. Ноги, стиснутые в узких туфлях, одна из которых хранила в носке монету в десять рублей «на счастье», начали пульсировать от усталости. Щеки сводило от многозначительных улыбок, губы болели, в висках стучало, шея одеревенела. Элла старалась слегка покачивать головой вперед-назад, влево-вправо, чтобы хоть немного расслабиться.

Серж протянул руку, взял ее за кисть и поднес к своим сухим губам. Элла заметила, что он тоже напряжен.

– Все восхищались твоей осанкой и красотой, Элла, – сказал он. – И хотя за ужином ты не сказала ни слова, я понял: ты была совсем измотана.

Элла печально кивнула:

– У меня все уже плыло перед глазами.

– Тебе нужно отдохнуть. Нам обоим нужно. Завтра нас ждет дипломатический корпус, – напомнил Серж с легкой улыбкой, поднимаясь.

– Пойдем, дитя мое.

Элла тоже поднялась, дрожа всем телом. Что теперь ей предстояло? Как ей следовало себя вести? У нее не было ответов на эти вопросы. Все, что она могла, – это следовать примеру Сержа. Он откинул одеяло, чтобы она могла проскользнуть в постель, а сам, погасив лампы, лег с другой стороны. Кровать была такой широкой и массивной, что едва прогнулась под его весом.

– Спокойной ночи, Элла! Впереди у нас еще много лет совместной жизни.

Она поняла: сегодня вечером он решил избавить ее от новых впечатлений, дав понять, что у них будет достаточно времени, чтобы соединиться и телесно. И хотя она была удивлена – возможно, ей были неведомы все подробности первой брачной ночи, – она твердо верила, что логическим завершением служит именно это. И все же при его словах она испытала сладостное облегчение.

* * *

Как объяснил Элле Серж, в России молодожены обычно откладывают свадебное путешествие, которое предполагает продолжительное – и зачастую утомительное – пребывание наедине. Вместо этого принято начинать совместную жизнь с приемов: приглашая в новый дом друзей, родственников и, в случае Сержа, целый ряд высокопоставленных особ.

Царица Мария Федоровна (тетя Минни), сама когда-то пережившая этот круговорот официальных встреч после замужества с Александром III (дядей Сашей), взяла на себя руководство составлением гардероба для Эллы. И хотя Элла ценила, что Папа избавлен от лишних расходов (он оплатил лишь самое необходимое: белье, ночные рубашки и несколько дневных платьев), ей не совсем нравились туалеты, которые подбирала тетя Минни.

Императрица всегда носила яркое и нарядное: расшитые бисером ткани, контрастные ленты, тщательно продуманные отделки. Ее можно было увидеть в золотисто-желтом, вишневом, изумрудно-зеленом. Особенно она любила кофейно-коричневый в сочетании с черным, который подчеркивал блеск ее темных волос и выразительность больших карих глаз, – все это соответствовало ее живому, радостному нраву. Вполне естественно, что для племянницы она выбрала ткани и фасоны по собственному вкусу. Но у Эллы были светлые волосы, и она предпочитала белое или любимые пастельные оттенки: серо-голубой, нежно-абрикосовый, бледно-розовый. А еще – простоту кроя.

Тем не менее в суете предсвадебных дней в Петергофе Элла не возражала, когда императорские портнихи примеряли на нее очередной наряд. Как могла девятнадцатилетняя немецкая принцесса, невеста великого князя, перечить желанию императрицы?