Книга Последние невесты Романовых, страница 64 – Клэр Макхью

Возможно, им вообще не следовало приезжать сюда. Аликс заметила, что Виктория и Луи, стоявшие по другую сторону от Ирен, выглядели встревоженными. Луи сжимал плечо сестры рукой в белой перчатке. Почему он нервничал?

– Посмотри туда! – закричал Эрни, показывая на небо над деревьями слева от них, где стало видно небольшое облачко серо-фиолетового дыма. Еще мгновение – и появился черный паровоз. Аликс снова стала испытывать возбуждение от предстоящей поездки. Казаки принялись выстраиваться на платформе (поезд приближался к ним и к распахнутым деревянным воротам на железнодорожных путях, которые являлись конечной точкой европейской железной дороги), чтобы встать по стойке «смирно» в дальнем ее конце.

Массивный паровоз повернул к ним, таща за собой полдюжины блестящих вагонов, выкрашенных в ярко-синий цвет, с большим желтым гербом на боку каждого из них. Поезд остановился.

Папа улыбнулся:

– Ну, вот и императорский поезд. Нам пора садиться.

Он вместе с Эллой пошел впереди, остальные последовали за ними. Несколько носильщиков в синих двубортных пиджаках, толкая деревянные тележки, помчались в другом направлении, чтобы забрать багаж. Мэр Вержболово одиноко стоял в обходившем его потоке, грустный, как казалось Аликс, оттого, что его звездный час миновал.

– Обрати внимание на грозных орлов, показывающих нам языки, – пошутил Эрни, указывая на герб.

– Это фамильный герб Романовых, – сказала мисс Джексон, быстро обернувшись, чтобы проинструктировать их. – На нем – одинчерный, но двуглавыйорел. Две головы символизируют две функции царя: верховную власть над государством и верховную власть над церковью.

Когда они вслед за суетливой гувернанткой поднимались по ступенькам в вагон, Эрни пробормотал:

– На самом деле мисс Джексон следовало бы звать мисс Бедекер^[51].

Аликс хихикнула.

Если их первый поезд был пустым и чистым, то этот – роскошным и экзотичным. В воздухе витали ароматы корицы и апельсиновой цедры. Коридоры были отделаны панелями из блестящего красного дерева, на фоне которого горели золотом оконные рамы и дверные ручки. Каждое купе представляло собой небольшую элегантную гостиную с ковровым покрытием, обставленную продолговатым деревянным столом, зеркалами-вставками и зеленым сиденьем, которое раскладывалось в кровать. К купе примыкала ванная комната. В вагоне было купе, предназначенное только для игр, с квадратным столом и четырьмя схожими по цвету стульями для игры в карты. Здесь же стояло несколько глубоких кресел, широкий письменный стол с шахматной доской и двумя табуретами по бокам и застекленный шкафчик для бутылок с напитками. Стены были обтянуты красной кожей с тиснением в виде крошечных двуглавых орлов.

– Это все равно что стоять на ладони у великана в тонких перчатках, – сказал Эрни, поглаживая стену.

Дальняя дверь открылась, и на пороге появился Папа:

– Детка, почему ты медлишь? Пойдем, посмотрим на чудесный вагон-салон!

Папа выглядел веселым, он снова стал самим собой. Аликс вприпрыжку побежала впереди Эрни. В вагоне, куда пригласил их Папа, с потолка свисали в ряд три хрустальные люстры, пол был устлан широким турецким ковром, а на каждом широком окне красовались шторы цвета слоновой кости с зубчатым нижним краем и золотыми кисточками. Стены, как и мебель, были обиты светло-голубым шелком, по низу проходили квадратики темно-синей эмали. В вагоне стояли несколько обитых бархатом кресел, а дядя Александр и тетя Джулия уже расположились на диване с подлокотниками. В каждом углу, у каждого предмета мебели, по обе стороны от дверей находилось множество цветов, все – белого цвета: гардении, гвоздики, розы, ландыши.