Книга Последние невесты Романовых, страница 37 – Клэр Макхью

– Серж не заставит меня делать что-либо против моей совести! – заявила Элла.

– Ты не поняла моего вопроса. Можешь ли ты представить себе такую ситуацию, когда ты будешь не согласна с ним?

– По каким вопросам у нас могут возникнуть разногласия?

– По религиозным, по политическим. На публике, как его жена, ты должна будешь во всем поддерживать его. Однако в глубине души тебе следует считать себя свободной, ведь твоя совесть принадлежит только тебе! Тебе следует придерживаться своих собственных взглядов и, самое главное, служить той религии, которую ты выбрала, независимо от того, какое давление на тебя будет оказываться. Ты понимаешь?

– Да, я понимаю.

Папа кивнул:

– Gut^[30]. У меня просьба: когда будешь в следующий раз писать Сержу, пожалуйста, расскажи ему о том обещании, которое ты мне дала. Сообщи ему, что ты намерена жить и умереть в евангельской вере.

– Раз я пообещала тебе это сегодня, Папа, то я не нарушу своего обещания, – торжественно произнесла Элла.

– Если ты так твердо решила, Элла, то для тебя не должно составить труда написать об этом, – и Папа снова похлопал ее по колену. – Я буду с нетерпением ждать, что он ответит.

Он встал и свистнул Тайрусу.

– Я рад, что поговорил с тобой, а то это тяготило меня, – добавил он с легкой улыбкой, поправляя шляпу, чтобы та сидела плотнее. Затем, не спеша, ушел, сопровождаемый собакой, в сторону зеленых дверей конюшни – распахнутых настежь в этот прекрасный, солнечный день.

А Элла осталась сидеть у фонтана, подавленная. Даже для нее самой было неожиданным это чувство.

* * *

Элла сделала то, о чем ее попросил отец, и через неделю получила ответ от Сержа. Он писал, что понимает и уважает ее обязательства. Однако он бы хотел, чтобы все дети, которые у них родятся, были бы крещены в православной церкви и чтобы они часто посещали вдвоем православные службы. Но при этом ее личные убеждения остаются ее собственным выбором.

Это письмо, как и два предыдущих, было написано размашистым, трудночитаемым почерком красно-коричневыми чернилами. Серж, как и прежде, изъяснялся на официальном французском, и Элле приходилось перечитывать отдельные фразы по нескольку раз. Она время от времени возвращалась к этому письму – но ответа на него так и не написала. Сама себя она убеждала, что слишком занята приготовлениями к поездке в Великобританию, и пообещала (опять-таки самой себе), что напишет из Виндзора или из Балморала^[31], куда Бабушка хотела поехать в июне.

Папа вскоре забрал их всех обратно в город. У Эллы были ежедневные примерки у портнихи: фрау Хойер шила для нее два новых платья и переделывала три прошлогодних в соответствии с модой (в этом году лифы стали еще более облегающими, а юбки стало модным накидывать поверх нижних и украшать оборками с бахромой). В перерывах между примерками Элла посещала магазин Zornsна Лейзенплац, чтобы купить небольшие подарки для тетушек, дядюшек и кузенов, с которыми ей предстояло встретиться в Англии.

Во время этих поездок ей вновь и вновь приходила в голову мысль: если однажды она отправится не на запад, а на восток – чтобы стать женой Сержа, – то окажется в чужой стране, где все будет ей незнакомо. Ей придется говорить на ином языке, привыкать к чужим обычаям, жить вдали от близких, без привычного круга родных и друзей. Это будет страна, где она никого не знает и где сама правящая семья живет под постоянной угрозой. Справится ли она с этим? После последнего разговора с Папой ее тревога только усилилась.