Книга Последние невесты Романовых, страница 39 – Клэр Макхью

Когда тетя вернулась, она покачала головой:

– Присутствие Брауна так утешало ее. Теперь, без него, ей тяжело. Она все время говорит, что никто не заботится о ней так, как он.

– О, дорогая, как же тебе тяжело! Сколько сил ты на это тратишь! – воскликнула Элла.

На тетю Беатрис, младшую дочь королевы, легла незавидная обязанность быть постоянной спутницей и секретарем своей матери.

– Я была бы рада, если бы она хоть немного повеселела, – ответила Беатрис с легкой улыбкой. – Вот почему я так надеюсь на твой визит, Элла. Ты должна привнести в наш дом свежий воздух. Кроме того, она давно хотела тебя увидеть.

Знала ли Беатрис о предложении Сержа? Если и знала, то не выдала этого ни словом.

* * *

На следующий день королеве исполнялось шестьдесят четыре года. Из-за плохого настроения и боли в ноге она решила не отмечать это событие и не принимать гостей, а ограничиться завтраком с Эллой и Беатрис под деревьями возле королевской усыпальницы во Фрогморе, после чего провести время в тихом раздумье у могилы дедушки.

Этим теплым утром дул легкий ветерок, временами появлялось солнце. Они выехали из замка и направились по аллее «Лонг Уок» в открытом ландо, запряженном парой элегантных серых лошадей в тон повозки. Элла восхищалась открывшимся перед ней безмятежным английским видом. В королевстве все было аккуратным, сбалансированным, тщательно выверенным, на своих местах. Поля были аккуратно вспаханы и обнесены изгородями, люди – трудолюбивы, королева уверенно восседала на своем троне.

Мужчины, встречавшиеся им по дороге, снимали шляпы при виде своего монарха. С головой, утопавшей в складках шеи, под зонтиком с зеленой бахромой, Бабушка смотрела прямо перед собой в глубоких раздумьях. Элла была уверена, что она думала не о верноподданных, которые оказывались в поле ее зрения, а о дорогих ей близких и родственниках, которых уже не было в живых.

Свернув к входу во Фрогмор-хаус^[32], карета поехала в пятнистом свете под сенью изогнутых деревьев. Воздух был насыщен ароматом цветов: терпкой сирени, мускусной азалии, сладкого и пряного боярышника. Под большим вязом их ждал накрытый белой скатертью стол, а в десяти ярдах от них, за высокими кустами, складной сервировочный тент, из которого непрерывным потоком выходили слуги в черных куртках, разнося чашки с кофе, тарелки с яйцами и беконом, банки с джемом и тарелки с тостами.

После трапезы Элла и тетя Беатрис сопроводили королеву, находясь по обе стороны от нее, когда она, очень медленно и постоянно спотыкаясь, поднималась по лестнице в большую усыпальницу, которую она построила для дедушки и где, как планировалось, когда-нибудь захоронят и ее саму.

Они провела в усыпальнице полчаса. Бабушка сидела на маленькой скамейке, Элла прогуливалась по помещениям здания, выполненным в форме креста и разглядывая изысканные мраморные стены.

– Вижу, ты восхищена этим особенным местом, – сказала королева, улыбаясь Элле, когда они направились к дверям. – Мой дорогой Альберт гордился бы тобой, Элла. Ты разделяешь его глубокую натуру, его художественный вкус.

– Если бы я только могла знать его! – ответила Элла: ее дедушка умер за три года до ее рождения.

– Ах, мой ангел! – вздохнула Бабушка.

Вскоре, к их сожалению, начался дождь. Слуге пришлось нести королеву вниз по лестнице и затем по газону к карете. Она, не переставая, ругала его за то, что он нес ее толчками, наклонял то в одну, то в другую сторону, то поднимал ее слишком высоко, то опускал слишком низко.