Книга Последние невесты Романовых, страница 34 – Клэр Макхью

Серж считает, что она этого не понимает? Элла уже открыла было рот, чтобы возразить, но он перебил ее:

– Кроме того, мне следует предупредить тебя, что, как только я уеду, многие бросятся говорить тебе, какой ошибкой было бы выходить за меня замуж.

– Да, моя бабушка в Англии будет переживать из-за моего переезда в Россию.

Серж в ответ покачал головой:

– Другие тоже будут чувствовать себя вправе осуждать меня.

Считает ли он ее слабой и непостоянной? Элла решила задать ему вопрос:

– А ты знаешь, что я отказала мужчине, которого Бабушка и многие другие считали для меня идеальной партией?

– Да, моя сестра упомянула об этом, – ответил Серж с легкой улыбкой. – И я рад, что самодовольный прусский вояка не пришелся тебе по душе.

– От скуки с ним я могла бы умереть, – дерзко бросила Элла.

Она ожидала, что он рассмеется или же, по крайней мере, еще раз улыбнется, но Серж оставался серьезным:

– Многие считают меня холодным, высокомерным реакционером с отсталыми взглядами. Даже твоя родная сестра.

– Ты не прав! Виктория тебя очень любит. Разве ты не заметил, как она радовалась за нас?

Вот теперь Серж все-таки позволил себе коротко рассмеяться:

– Полагаю, это потому, что она хорошо знает твое сердце и видит, что ты великодушно нашла в нем место и для меня.

– Именно так! – ответила Элла, счастливая услышать эти слова.

– Поэтому я должен тебе доверять.

Эти слова удивили Эллу:

– Конечно!

– Хорошо. Тогда я буду тебе доверять, – тихо произнес Серж. – И я буду верить, что ты сама, не прислушиваясь к тем, кто критикует мой характер, сможешь его оценить.

– Именно так я и поступлю, – твердо сказала Элла.

Серж остановился, повернулся к ней и положил руки ей на плечи. Затем он наклонился и поцеловал ее в лоб:

– Да благословит тебя Бог, дитя мое.

Это благословение, прозвучавшее с поцелуем, показалось ей немного странным.

* * *

После отъезда Сержа Элла почувствовала себя потерянной. Через месяц должна была состояться коронация нового царя, после чего Серж намеревался сопровождать Александра III и его супругу, Марию Федоровну, в длительном путешествии по России. Элла же собиралась провести лето в Великобритании.

Шли дни, и по мере того как время их разлуки растягивалось, воспоминания о Серже – о его благородной, сосредоточенной внешности, о его силе, о том влиянии, которое он оказывал на нее, – постепенно начинали тускнеть. Вместе с тем в ней зарождались сомнения. Подходят ли они друг другу на самом деле? Возможно, она согласилась стать его женой лишь потому, что не хотела его огорчить?

Она по-прежнему восхищалась его благородством, его высокими принципами. Даже меланхолические ноты в его голосе, в его облике свидетельствовали о глубине и серьезности его натуры. Ей льстило, что он выбрал именно ее, что она стала достойной его любви. Она не могла забыть того момента, как вся замерла, стоя рядом с ним в тот день, когда он сделал ей предложение.

Но чувствовала ли она себя с ним по-настоящему легко и свободно? Элла была вынуждена признать: нет. В его присутствии она ощущала небольшое напряжение. Они никогда не обменивались шутками и не поддразнивали друг друга, как это постоянно делали Луи и Виктория.

Перед мысленным взором Эллы предстала высокая железная дверь, похожая на дверь кафедрального собора во Флоренции, открытая в таинственное, затененное место, которое она не могла как следует разглядеть и которое было похоже на что-то вроде пещеры Аладдина. В его укромных уголках горели фонари, по полу были разбросаны агаты, яшма и другие драгоценные камни, каменные стены были испещрены золотыми прожилками. Такой представлялась ей Россия, таинственная, пугающая и волнующая таящимися в ней опасностями. И она не решалась переступить порог. Кто бы на ее месте не задумался перед столь важным шагом? Вот Виктория – она неслась навстречу совместной жизни с Луи, широко распахнув объятия. Разве Элла не должна чувствовать то же самое – восторг, упоение?