Книга Последние невесты Романовых, страница 27 – Клэр Макхью

– Это звучит как наивное оправдание репрессий, – холодно отозвалась Виктория.

Взгляд Сержа стал жестким, губы сжались, но голос остался ровным.

– Если народ утратит веру в самодержавного государя как в высшую власть, нас ждет анархия. Ответственность, что ныне лежит на плечах моего брата, воистину колоссальна. Более слабого она бы сломила.

– Небеса свидетель, я отнюдь не поклонник либерализма – ни английского, ни иного, – вмешался принц Изенбургский. – Однако не станем лгать себе: суровые меры Вашего брата не положили конца ни насилию, ни убийствам. Ваших министров продолжают убивать. Разве не был застрелен генерал-губернатор Харькова? И санкт-петербургский – тоже?

– В генерал-губернатора Трепова стреляли в упор несколько лет назад, но он выжил, – сказал Серж.

Виктория закатила глаза:

– Получается, беспокоиться совершенно не о чем?

Серж нахмурился и потянулся за своим бокалом.

– Шесть лет, Ваше Императорское Высочество, я прожила здесь, в Дармштадте, где местная администрация отличается редкой доброжелательностью, – с достоинством вступила в разговор мадам де Кольмин, взглянув с теплом на Папу. – Я не берусь судить о положении в России во всех его подробностях, но скажите: стало ли крестьянам легче после отмены крепостного права? Они ведь по-прежнему живут в страшной нищете, не так ли? А те, кто бросил землю и подался в города, – разве не прозябают они там в ужасающих условиях?

Серж слегка кивнул:

– Возможно, это и была самая большая ошибка моего отца.

– Что за нелепость! – вспыхнула Виктория. – Отмена была отложена на столетие, если не больше, и к тому же проведена наполовину! Неудивительно, что люди возмущены: над ними по-прежнему довлеет архаичная форма правления!

– Простите, Виктория, – невозмутимым тоном возразил Серж, медленно вращая золотое кольцо на мизинце, – но какие доводы вы можете привести в подтверждение своей точки зрения? Общество невозможно переустроить за одну ночь, и уж точно не без кровопролития. Наш народ – не англичане и не французы. Он не воспитан для участия в управлении государством. Россия может выжить и расцвести лишь при наличии порядка и верности своей особой исторической миссии. Падет царизм – и вся страна рассыплется, как карточный домик. Слава Богу, мой брат держит бразды власти твердой рукой. И я счастлив, что могу стоять рядом с ним.

Папа наклонился вперед в своем кресле:

– В отличие от своей догматичной старшей дочери, Серж, я не стану подвергать сомнению ваши убеждения и пытаться отговорить вас от них…

Серж снова коротко кивнул, и Папа продолжил:

– Я знаю, что ваша вера в существующий в России режим непоколебима. А когда жизнь в России была легкой? Моя тетя Мария, твоя дорогая мама, воспринимает это с особой болью. Однако нынешняя ситуация кажется мне крайне неприятной. Я слышал от моего шурина, принца Уэльского, что Аничков дворец укреплен двумя рядами траншей. Это действительно так? Дядя Саша и тетя Минни фактически затворники? Им страшно выйти за пределы дворца, и они гуляют только по его саду?

– Твой шурин не в курсе последних событий, Людвиг. Сейчас они живут в Гатчине – это старинный дворец за городом. Безопасность там обеспечить куда проще, а сам дворец стоит в середине огромного парка.

– И все же… постоянно жить под угрозой со стороны революционеров и нигилистов, – покачал головой Папа, – это трудно себе вообразить.