Книга Последние невесты Романовых, страница 25 – Клэр Макхью

– Не стоит торопиться с выводами, – возразила Элла.

– Разумеется, нет, – кивнула Виктория.

Едва они расселись за столом, Серж, с присущей ему непринужденностью, заметил, что чувствует себя превосходно и вернулся в Германию лишь затем, чтобы вновь насладиться обществом друзей, как это было прошлой осенью в очаровательном Вольфсгартене.

Он продолжил с легкой улыбкой:

– Мы ведь не успели тогда обсудить все об Италии, не правда ли, Элла?

Она кивнула, сдержанно улыбнувшись:

– Совершенно верно.

– Между прочим, Элла начала учить итальянский, – упомянула Аликс. – Она начала делать это после того, как ты сказал, что это прекрасный язык.

– А еще потому, что я мечтаю когда-нибудь вновь посетить Италию, – поспешила добавить Элла.

– Что ж, мне остается лишь порадоваться этому и пожелать, чтобы все мои слова находили у тебя такой же отклик, – произнес Серж, улыбнувшись с едва уловимой теплотой.

* * *

Едва ужин завершился, небеса разверзлись, и на Вольфсгартен обрушился проливной дождь. Виктория, сославшись на усталость детей, тактично удалилась, а Папа, с радушной улыбкой, пригласил Сержа и Эллу провести вечер в библиотеке. Серж привез с собой каталог музея Штеделя, который он посетил накануне в Франкфурте. Элла и Серж, склонившись над ним, рассматривали гравюры, сидя рядом за длинным дубовым столом. Папа же, уютно устроившись в своем любимом кожаном кресле у камина, листал свежий номер «Дармштадтер цайтунг».

Спустя некоторое время Серж, извинившись с легкой улыбкой, поднялся, чтобы взять что-то в своей комнате. Дождь неистово хлестал в высокие окна, бросая на стекла мокрые порывы. В камине треснуло полено, и сноп искр, вспыхнув, устремился в дымоход. Элла, оставшись наедине с мыслями, отметила, как уютно и тепло было им вдвоем в этой библиотеке, озаренной мягким светом камина.

Когда Серж вернулся, он положил перед Эллой стопку книг из трех томов в кожаных переплетах с позолоченными страницами. Она узнала «Божественную комедию».

– Поскольку ты теперь – знаток итальянского, мы должны вместе прочитать мой любимый отрывок, он самый последний, – заявил Серж.

Он извлек из стопки нижний том, открыл его на последней странице и подвинул книгу так, чтобы они оба могли читать. После этого он начал декламировать, переводя текст:

Как геометр, напрягший все старанья,

Чтобы измерить круг, схватить умом

Искомого не может основанья,

Таков был я при новом диве том:

Хотел постичь, как сочетаны были

Лицо и круг в слиянии своем…^[24]

Элла следовала за ним глазами по тексту, как вдруг Серж внезапно остановился и велел ей:

– А теперь – ты. Завершай!

Для верности он показал ей в книге то место, на котором он остановился.

– Я не смогу! – запротестовала Элла.

– Ты должна попробовать! – настаивал он.

Элла, запинаясь, начала:

– «…Здесь изнемог… высокий духа… взлет;

Но страсть… и волю… мне уже… устремила?»

– Volgeva– это несовершенный глагол, поэтому здесь он означает «стремила».

– «…Как если… ровному колесу… дан ход».

– Нет, нет, это так: «Как если колесу дан ровный ход…»

Элла кивнула в надежде, что ее мучения завершились, однако Серж велел:

– Продолжай, дитя мое. Теперь – последняя строчка.

Элла медленно завершила:

– «…Любовь… которая движет… солнце и другие звезды».

– Это так: «…Любовь, что движет солнце и светила». Великолепный Данте! – Серж откинулся на спинку стула и покачал головой. – Он помещает Бога в центр всей Вселенной, и от этого просто захватывает дух! Это потрясающий образ!