Книга Последние невесты Романовых, страница 151 – Клэр Макхью

* * *

Ирен вернулась домой в Киль, к мужу и маленькому сыну. Но Виктория и Элла решили задержаться в Новом дворце, чувствуя, что Аликс не хочет, чтобы они оставили их с Эрни одних. По утрам Аликс, проснувшись, смотрела на стены и мечтала вновь уснуть. У нее не было сил ни рисовать, ни петь, ни читать. Порой, когда она неподвижно сидела за пианино, две маленькие дочки Виктории, Алиса и Луиза, тянули ее за руки, лежавшие у нее на коленях:

– Выходи и поиграй с нами, тетя!

Она послушно следовала за ними в сад, где стояла, вяло наблюдая, как они бегали взад-вперед.

Уже распускались ярко-желтые нарциссы. Папа их очень любил! Аликс как-то решила пойти в дом за ножницами и срезать несколько букетиков, чтобы поставить на стол в надежде, что они поднимут ей настроение. Но в вазах в помещении цветы быстро увяли. Они уже на второй день стали коричневыми по краям. Ей следовало оставить их в покое в земле.

Сестры постоянно донимали ее вопросами: не пойти ли нам прогуляться? Что бы ты хотела на ужин? Может быть, мы пригласим Тони на чай?

Аликс мечтала о том, чтобы ее оставили в покое. Особенно Элла, которая много говорила о Божьей воле и всеобщем мире на земле в будущем. За день до того, как Элла должна была вернуться в Москву, где она жила в Кремле, поскольку Серж теперь был генерал-губернатором города, она проводила Аликс в старую классную комнату, где Аликс специально старалась уединиться, чтобы ее оставили в покое, и сказала нежным, раздражавшим Аликс голосом:

– Я знаю, как ты страдаешь, дорогая…

Аликс с трудом сдержалась, чтобы не сорваться.

– …А ты помнишь, как много лет назад, когда все мы были больны дифтерией, я жила на Вильгельминенштрассе с Бабушкой, спасаясь от инфекции?

Аликс кивнула, про себя подумав: почему ее сестра заговорила сейчас об этом?

– …Мама тогда прислала мне письмо, в котором сообщила, что Мэй умерла, – продолжила Элла. – И еще она написала, что, несмотря на невыразимую боль, она начала понимать, чему Бог в Своей благости надеялся научить ее. Смерть – это темная решетка, пропускающая яркий свет вечной жизни. Неужели ты не можешь найти в этом утешение, моя дорогая девочка, как это сделала наша Мама? Постарайся. Я была бы очень рада этому.

Аликс снова кивнула в ответ, хотя в глубине души буквально кипела от злости. Элла изменила своей вере, при этом была самодовольна в своем благочестии и заставила Папу страдать из-за того, что его дочь отказалась от исповеди, данной Богу при конфирмации, нарушив данное ему обещание. Как объяснил Папа Аликс, эта новость стала для него серьезным ударом. У него появились проблемы со сном. Однажды утром за завтраком он с ввалившимися глазами, явно перебравший накануне вечером спиртного, попросил Аликс поклясться никогда не следовать примеру Эллы.

– Я не вынесу, если две моих дочери уйдут в другую веру, – сказал он.

И Аликс заверила его, что ни в коем случае не поступит подобным образом.

Неужели ее сестра так и не осознала своей жестокости? Не осознала того, какие страдания она причинила Папе? Неужели Элле не приходило в голову, что уныние отца подорвало его здоровье в последние месяцы жизни? Что, возможно, именно это привело к его смертельному инсульту? Неужели Элла не видит этого, пребывая в счастливом расположении духа по поводу своей перемены веры?