Книга Последние невесты Романовых, страница 149 – Клэр Макхью

– Быть жестокой? Было бы жестоко с твоей стороны, старина, настаивать на том, чтобы говорить о своих чувствах, когда ты знаешь, что она и слышать о них не хочет.

– Она не хочет?

– Нет, она не хочет.

– И ты действительно в это веришь? – Эдди выглядел подавленным.

– Я верю, иначе не стал бы в это вмешиваться.

– Я бы никогда не захотел причинить ей боль.

«Все резко меняется», – подумал Эрни, а вслух поинтересовался:

– Старина, я могу быть уверен, что ты ни о чем не будешь с ней говорить? Что ты забыл о своей идее?

Эдди угрюмо смотрел на свои ботинки и переминался с ноги на ногу:

– Если ты еще раз подтвердишь, что ей это не понравится, то я, пожалуй, не смогу настаивать на своем.

– Совершенно верно! Все именно так и есть! Ты – отличный парень! – воскликнул Эрни и весело хлопнул своего кузена по спине. – Тем не менее мы все равно приятно проведем здесь время, не так ли? Я слышал, завтра нам предстоит охота.

Neues Palais (Новый дворец), Дармштадт, весна 1892 года

Четвертого марта, в пасмурный день с низкими, быстро бегущими облаками и влажным ветром, Аликс и ее отец обедали вдвоем, поскольку Эрни находился в Ницце, выздоравливая после тяжелого бронхита. Это была ужасная для семьи зима: Эрни тяжело болел, а кузен Эдди внезапно скончался от пневмонии в последних числах января. Папа собирался отвезти Аликс на похороны в Виндзор, но в последние месяцы у него болело сердце и были проблемы с дыханием, поэтому доктор Айгенбродт посоветовал ему воздержаться от длительного путешествия.

Теперь отец Аликс с нетерпением ждал прихода весны.

После обеда они вместе вышли на террасу. Папа в щегольской зеленой тирольской шляпе набил трубку, но еще не успел раскурить ее, рассказывая дочери о планах по обустройству сада. Аликс слушала его вполуха, озабоченная вопросом, скоро ли придет преподаватель по пению. Ее отец, обхватив указательным пальцем правой кисти чашу трубки, широко раскинул руки, оживленно рассказывая о новых сортах рододендронов, как вдруг его лицо замерло. Он оперся спиной о перила, после чего упал на террасу.

– Папа, was ist passiert?^[92]– настойчиво спрашивала его Аликс, присев на корточки рядом с ним.

Однако никакого ответа не было. Лицо его отца стало таким серым, будто вся кровь разом отхлынула от него, а рот нелепо приоткрылся.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет просто обморок, ведь люди же падают в обморок!» – лихорадочно думала Аликс.

Она схватила отца за плечи, поскольку в панике у нее возникло безумное желание встряхнуть его, как будто тем самым она могла привести его в порядок и заставить его поговорить с ней.

«Нет, нельзя трясти его, надо проверить у него дыхание», – поняла она.

Дрожащими пальцами Аликс расстегнула его куртку и просунула руку под ее воротник. Тело отца было теплым. Дышал ли он? Аликс не могла точно сказать. От страха у нее кружилась голова. Время словно остановилось. Все, что происходило до этого момента, осталось в прошлом, оборвавшись, и она не понимала, что ей теперь следует делать.

«Надо обратиться за помощью!» – осознала Аликс. Ей следовало послать за доктором. Могла ли она оставить Папу здесь одного? Другого выхода у нее не было.

«Пожалуйста, Папа, не умирай! Я не вынесу, если ты умрешь!» – молила она.