Книга Последние невесты Романовых, страница 137 – Клэр Макхью

– Виктория, впрочем, иногда приезжает в Дармштадт, – заметила она, – чтобы позаботиться о маминых благотворительных фондах.

– Да, но когда она дома, то всегда гостит у родственников своего мужа.

– Тетя Юлия такая любящая бабушка! Виктория помогает ей с Элис.

Эрни пожал плечами:

– Может быть, и так, но папа все равно обижен. Что касается Эллы и Ирен, они почти никогда не пишут ему и не приезжают повидаться. И никогда не спрашивают его совета. А теперь еще Элла решила, что может наставлять его в вопросах религии!

– Да, ей не следовало этого делать. Но зачем она решилась на этот шаг? Я ее об этом не просила. Я никогда не выйду замуж за Ники и не перееду в Россию!

Эрни наклонил голову:

– Действительно, никогда? Ты в этом уверена?

– Конечно! Неужели ты можешь себе представить, что я так поступлю с папой? Это убьет его!

Вид у ее брата был немного грустным.

– Он мне так нравится, наш дорогой кузен Ники!

– И мне тоже.

– И он просто без ума от тебя! – рассмеялся Эрни.

Аликс нахмурилась, глядя на него:

– Не веди себя неприлично! Никто не должен говорить об этом, даже ты!

Эрни улыбнулся в ответ:

– Дорогая девочка, ты можешь сколько угодно требовать, чтобы я молчал. Но я не смогу забыть того, что увидел.

На борту яхты «Царевна», май 1889 года

В своих самых ранних воспоминаниях Ники катался на шлейфе маминого платья. Он сидел на шелке малинового цвета, цепляясь за кружевные края, а мама скользила по блестящим паркетным полам залов Аничкова дворца, поочередно окрашенным то в более темный, то в более светлый, золотой цвет. В отличие от лица его отца, которое всегда находилось слишком высоко, словно на вершине горы, лицо мамы редко оказывалось далеко от Ники, даже когда она стояла. И она постоянно наклонялась, чтобы поцеловать его в щеку. Или же он сидел у нее на коленях, уткнувшись головой ей в подбородок. От нее всегда пахло цветами, ее белые руки были гладкими, а округлости грудей – мягкими, как подушечки. Он постоянно был готов заявлять свои права на ее тело, хотя и понимал, что у его отца было для этого больше возможностей. И Ники никогда не смог бы оспорить этого, потому что его отец был богатырем, воином огромной силы и отваги, словно герой эпических поэм, написанных во времена Владимира Киевского.

Ники, к своему стыду, не являлся богатырем. Хотя он и рос похожим на свою мать, ему не хватало ее коварства и хитрости. Она льстила его отцу и очаровывала его, чтобы получить то, что ей хотелось, даже если ей приходилось для этого лгать. Ники не был способен на это. Отец читал душу Ники по его лицу. Он знал о недостатках своего старшего сына, и они огорчали его.

С прошлой осени, когда Ники поступил на службу в лейб-гвардии Преображенский полк, его отношения с отцом немного улучшились. Ники стал чаще бывать вдали от дворца, вне поля зрения отца. Кроме того, для Ники вполне подходила жизнь офицера – как когда-то и его отцу до того, как убийство его собственного отца сделало того царем. Ники нравились дух товарищества, порядок, близость к оружию. Он собирал самые смешные истории из своей армейской жизни, чтобы рассказать их отцу, и гордился, когда тот разражался смехом, хлопал его по спине и, как казалось Ники, наслаждался его обществом.

И все же Ники был несколько шокирован, когда отец объявил ему о своем намерении взять его с государственным визитом в Финляндию, чтобы отметить его двадцать первый день рождения, – без мамы и без кого-либо из других взрослых родственников. Ники не мог поверить себе, что его отец действительно захотел провести эти дни наедине с ним, и решил, что должен набраться смелости и использовать эту возможность наилучшим образом: он должен был попросить у отца разрешения сделать предложение Аликс.