Книга Последние невесты Романовых, страница 122 – Клэр Макхью

Потерять Минни, Сашу, Ники и остальных… Это было бы непереносимо. Молча глядя на белый букет фрезий, она ощущала, какая это могла бы быть страшная утрата.

– Завтра по всей стране будут служить благодарственные молебны. Самый большой – в Казанском соборе. Мы пойдем туда с остальными, – сказал Серж.

* * *

Вся императорская семья собралась на платформе Николаевского вокзала, чтобы встретить Александра III, Марию Федоровну и их детей – вернувшихся в Петербург после пережитого ужаса. Элла не смогла поговорить с Ники наедине, поэтому на следующий день отправила ему записку с приглашением на чай.

Услышав торопливые шаги и легкий звон шпор в прихожей, она выбежала из библиотеки и крепко обняла кузена.

Проводив его наверх, в свою гостиную, и наполнив чашки из самовара, Элла села рядом и, не дожидаясь, пока он заговорит, спросила:

– Расскажи мне все. С самого начала.

Ники взял чашку с блюдцем, вдохнул аромат чая и начал:

– Сначала был сильный удар. Потом второй – еще сильнее. Все заколебалось. Нас сбросило со стульев, и стол буквально пролетел у меня над головой. Я зажмурился и подумал: «Ну все, сейчас погибну».

– Господи… – прошептала Элла.

Ники чуть улыбнулся:

– А у тебя случайно не осталось тех твоих английских бисквитов?

– Остались. Но сначала договори.

– Там почти нечего добавлять. Вокруг все было в пыли и темноте, я разглядел какой-то свет вдали и начал ползти к нему. Оказалось, папа нашел выход и держал крышу, чтобы мы могли выбраться. Как он это сделал – до сих пор не понимаю.

– И никто из вас не пострадал? – спросила Элла, затаив дыхание.

– У Ксении и Георгия – порезы от стекла. А у мамы… ты не заметила? – ее левая рука на перевязи. Она была зажата обломками и сильно пострадала. Когда ее вытащили, кровь залила все платье – ее любимое, бежевое, от Уорта^[80]. – Голос Ники стал тише. – А потом… потом они вместе с папой и остальными помогали раненым. Вокруг – трупы, стоны, крики. Пошел дождь. Нам пришлось ждать несколько часов, пока не пришел другой поезд.

Элла молча смотрела на него, с трудом представляя себе весь этот кошмар: сломанный вагон, кровь на шелке, плач детей, дождь, грязь, тьма.

– Как насчет бисквитов? – вдруг спросил Ники с осторожной улыбкой.

Элла с трудом поднялась, вся дрожа, подошла к стеклянному шкафу, открыла его и достала плоскую круглую коробку с коричневым печеньем, посыпанным сахаром.

Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Бог действительно милостив: вся царская семья уцелела. Ники остался жив – чтобы снова увидеть Аликс.

Сдерживая волнение, но уже с легкой улыбкой, она сказала:

– А знаешь, мы с Сержем тут кое-что решили. Мы пригласим Папу, Эрни и Аликс погостить у нас. Они останутся на весь зимний сезон. Разве это не замечательно?

Санкт-Петербург, январь 1889 года

Для Сандры, графини Александры Воронцовой-Дашковой, он был «Николай Александрович», а вовсе не «Ваше Императорское Высочество».

Когда ему было семь лет, а ей – шесть, он спросил:

– Сандра, ты бы хотела никогда не расставаться со мной?

И она ответила так (предположительно, она не помнит в точности этого разговора):

– Какая хорошая идея! Я выйду замуж за Павла Шувалова, а ты назначишь его своим конюшим, и тогда мы никогда не расстанемся.

Царю нравилось рассказывать историю о том, как старшая дочь Воронцовых отклонила предложение наследника престола, предпочтя ему офицера Пятой батареи гвардейской конно-артиллерийской бригады.