Книга Последние невесты Романовых, страница 119 – Клэр Макхью

* * *

В последний день своего пребывания в Иерусалиме они последний раз побывали во вновь открывшейся и освященной церкви, чтобы Серж мог обсудить с архитектором несколько последних, пока еще не завершенных деталей строительства храма.

У Эллы появилась возможность где-то с четверть часа постоять на каменных ступенях церкви, греясь на солнце и наслаждаясь видом окруженного стеной города. Во время этой поездки Святая земля показалась ей поразительно бесплодной и заброшенной: захватившие ее турки веками пренебрегали ею. Однако сияние Иерусалима, особое сияние его храмов ошеломили ее. Ей пришло в голову, что она, возможно, наслаждалась этим зрелищем в последний раз, поэтому решила еще раз (возможно, тоже последний) зайти в церковь, чтобы взглянуть на икону Девы Марии на иконостасе церкви, разделявшем неф и алтарь. Эта икона, датируемая шестнадцатым веком и пережившая пожар там, где она ранее находилась (в одной из церквей Ливана), как утверждали, исцелила сотни людей, которые просили чудесного вмешательства свыше^[78].

Когда Элла смотрела на величавый и проникнутый благочестием лик Пресвятой Богородицы, на ее изящную руку, нежно указывающую на Младенца Христа, в ней вдруг проснулось глубокое душевное волнение. Разве она сама не нуждалась в милосердном вмешательстве свыше?

Она не страдала неизлечимой болезнью, но с тех пор как оказалась в России, ее часто преследовало чувство одиночества, и порою Элла с тяжестью в сердце думала о детях, которых у нее никогда не будет. Может быть, именно по этой причине она внезапно ощутила опустошенность в груди и непреодолимое желание преклонить колени. Почти бессознательно она впервые повторила жест, который часто наблюдала у Сержа: тремя соединенными пальцами она коснулась своего лба, затем – груди, после этого – правого плеча, затем – левого.

В торжественной и священной тишине храма Элла почувствовала, будто она отделилась от земного бытия, паря вне времени и пространства. Она, великая княгиня Елизавета Федоровна, происходившая из трех венценосных семейств, но на самом деле – всего лишь одинокое, слабое создание, как и все Божьи создания. И теперь она будет вынуждена оставить здесь, в Иерусалиме, глубокую радость богослужения в гармонии с Сержем.

Ее муж всегда старался сохранять нейтралитет в вопросе выбора Эллой веры, однако она знала: сохранение ею лютеранской веры огорчало его. Разность между ними в таком важном и принципиальном вопросе – тем более в отсутствие близости, обычно объединяющей супругов, – казалась ей почти невыносимой.

И вдруг Элла мысленно произнесла молитву: «Господи, земные радости скоротечны, лишь служение Тебе вечно. Подскажи мне, как я могла бы служить Тебе вернее и преданнее?»

Неожиданно она отчетливо услышала ответ: «Прими православие». Чей был этот голос? Ее собственный внутренний голос или же глас Божий?

Элла едва сдержала возглас. Она попросила совета – и получила его. Она почувствовала охватившее всю ее возбуждение. Когда она с трудом поднялась на ноги, то ощутила, что они заметно дрожат.

Принятие православия стало бы завершающим этапом ее пути от девушки к зрелой женщине, укрепило бы духовную связь с Сергеем и открыло бы для нее возможность еще более глубокого, осознанного служения Богу. Возможно, именно для этого Господь и привел ее к жизни, наполненной столькими испытаниями и душевной скорбью, чтобы указать ей единственно правильный путь.