Книга Последние невесты Романовых, страница 120 – Клэр Макхью

Но когда Элла медленно подошла к дверям церкви, где Серж разговаривал с двумя рабочими из строительной бригады, ее снова охватило волнение. Что подумают остальные? Поверят ли они в искренность ее решения? Не сочтут ли ее человеком, легко отрекающимся от веры своих предков?

А как это воспримут ее родные – в Германии и в Англии?

Особенно тяжело было думать о Папе. Он когда-то вымолил у нее клятву – никогда не менять веру. И теперь она собиралась ее нарушить. Он боялся, что Серж будет давить на нее в этом вопросе, а она не сможет сопротивляться. Но Серж никогда на нее не давил. Если она и решится на этот шаг – то сама.

Когда она подошла ближе, Серж обернулся. Их взгляды встретились. Эллу охватило желание тут же поделиться тем, что с ней происходит. Но вместе с этим пришел страх.

Если она и правда собирается принять такое серьезное решение, нужно быть в нем полностью уверенной. Надо читать, размышлять, молиться – и ждать, пока придет ясность. Нужно понять, чего действительно хочет от нее Господь.

Возможно, этот внутренний порыв был лишь мгновенной вспышкой чувства, вызванной особой атмосферой Иерусалима – этого древнего, освященного молитвами и веками города. Кто знает, быть может, покинув его, она вновь обретет прежнее душевное равновесие и восстановит прочную связь со своей родной лютеранской верой.

Она поймала себя на том, что очень этого хочет.

Похоже, Серж заметил ее замешательство – в его голосе прозвучала тревога:

– Дитя мое, ты в порядке?

Элла покачала головой и с усилием заставила себя улыбнуться:

– Все хорошо. Просто… стараюсь запечатлеть в памяти красоту этого места. Подобной красоты, вероятно, больше нигде не увидишь.

* * *

Возвращаясь домой, они вечером убыли из Константинополя на фрегате «Кострома». Переход был трудным, они были вынуждены провести в неспокойном море ночь, день и еще одну ночь, прежде чем дождливым туманным утром оказались в Одесской гавани.

«Сегодня здесь – совсем как в Шотландии», – подумала Элла, спускаясь по трапу вслед за Сержем. Во время морского путешествия ее одолевали мысли об Аликс, а также размышления о том, что она испытала в церкви Святой Марии Магдалины.

Когда они оказались в поезде, направлявшемся на север, Элла сказала Сержу:

– Я пока не уверена, у меня нет точных новостей… но очень надеюсь, что Аликс отказалась участвовать в плане Бабушки.

– Ты про ту затею – выдать ее за твоего кузена Эдди? Того самого, с мягким подбородком и вечно опухшими глазами?

– Да, именно об этом, – слабо улыбнулась Элла.

– Бедняжка. Когда мы были в Лондоне, я подумал, что он похож на корову, которую стукнули молотком по голове, – усмехнулся Серж. – С трудом представляю его королем чего бы то ни было.

– Ужасно представить, что моя сестра могла бы оказаться замужем за ним!

Серж пожал плечами:

– Зато компенсация у нее была бы неплохая.

– Серж! Ты ведь это несерьезно! Ты не можешь желать этого Аликс.

Он ответил с озорной улыбкой:

– Мне настолько противна вся эта антирусская клика британской верхушки, что я бы даже порадовался, если бы наша родственница стала их королевой.

Элла нахмурилась и покачала головой:

– Нет. Она не должна так жертвовать собой. Нам надо вмешаться – и помешать Бабушкиным планам. Я думаю, стоит пригласить Аликс самой – пусть приедет в Петербург на зиму вместе с Папой и Эрни.