Книга Дьявол внутри нас, страница 71 – Сабахаттин Али

Лето было в разгаре, все потели. От подмышек женщин, одетых в легкие шелковые платья, исходил резкий тяжелый запах, напоминавший запах жарящегося на вертеле мяса. У всех на лице читалось изрядное раздражение. Многие пришли сюда в сопровождении мужей, которые, огрызаясь на жен, не скрывали своего раздражения и утирали покрытые испариной лица носовыми платками, распространяя более легкий, но и более терпкий запах пота.

Омер медленно продвигался в толпе вперед, внимательно глядя по сторонам и желая все рассмотреть. Расфуфыренные продавщицы с фальшивой любезностью заглядывали в глаза каждому покупателю, но стоило тому пройти мимо, как они с равнодушным видом снова принимались за свои дела. Самые различные вещи в беспорядке валялись на прилавке. Связки дамских чулок рядом с комплектами простыней для грудных младенцев, резиновые мячи по соседству с шелковыми блузками. Омер дошел до середины магазина. Ему хотелось все трогать и пробовать на ощупь, он долго рассматривал дамские шляпы с широкими полями, спросил, сколько стоят полотенца для хаммама. Увидев на одном из больших прилавков огромную кучу дамских чулок, он заметил, что к прилавку подходит много людей, и каждый подошедший принимается рыться в этой куче. Он медленно пробрался поближе. От жары и толкучки он взмок. Он поискал в кармане платок, но не нашел. Снял очки, положил в карман и ладонями принялся утирать лицо. От кожного жира и грязи у него закружилась голова. Он снова надел очки и, сунув руки в карманы, вытер пальцы. Потом, протиснувшись прямо к прилавку, он стал разглядывать чулки сквозь запотевшие стекла очков. Подождав немного, он схватил первую попавшуюся пару и потянул к себе.

Чулок висел и болтался у него между пальцами, как кусок мягкого бархата. Пробудилось желание, которое вот уже несколько часов как поселилось у Омера в голове: «Были бы деньги, купил бы их Маджиде», и он внезапно вспомнил, что еще ни разу с момента женитьбы не сделал своей жене ни одного подарка: ни цветка, ни фруктов, ни носового платка. Ему захотелось немедленно бросить чулки на прилавок и уйти. Но он замер. В тех местах, где к чулку прикасались его пальцы, остались жирные пятна пота. Омер запаниковал: «А если сейчас эти пятна заметят и заставят меня покупать чулки?» Он осмотрелся. Продавщицы были заняты другими покупателями и теми товарами, что лежали перед ними. Воспользовавшись этим, он стал быстро сворачивать чулки в ладони, жирными пятнами внутрь. И не сразу понял, каким образом вся эта длинная мягкая шелковая вещь скрылась у него в ладони. Усталым движением Омер опустил руку. Он был весь мокрый и дрожал как в лихорадке. Омер застыл, словно пригвожденный к полу. Ему хотелось швырнуть чулки на прилавок и выбежать на улицу, но как он ни напрягал свою волю, не мог этого сделать. Правая рука была словно парализованная. Омер был уверен, что стоит ему шевельнуться, как кто-нибудь его схватит за руку и спросит: «Что это ты держишь?» Омер растерянно осмотрелся. Он вспотел и задрожал еще сильнее. В нескольких шагах от него стоял высокий краснолицый человек с зализанными назад волосами и сурово смотрел прямо на него. Омер решил, что это один из охранников, следивших за покупателями. Стараясь придать себе беспечный вид, Омер принялся левой рукой копаться в чулках на прилавке. Он то и дело искоса поглядывал по сторонам и чувствовал, что высокий по-прежнему стоит и смотрит на него. Покупатели стали сомнительно посматривать на Омера, бесцельно застывшего у прилавка. Собрав всю свою волю, Омер рывком сунул правую руку с чулками в карман и неторопливо пошел дальше вдоль прилавка. Высокий человек стоял на прежнем месте и, кажется, смотрел в другую сторону. Омер все же решил, что тот тайком следит за ним. Подходя к выходу, Омер ускорил шаг. Когда он оказался на улице, то почти бежал. На город опускались сумерки. Не обращая внимания на сновавшие туда-сюда трамваи и машины, Омер пересек мостовую. Сердце его колотилось так быстро, что казалось, вот-вот разорвется, и стоило следом раздаться звуку шагов, как оно начинало колотиться еще сильнее. Наконец он свернул в одну из боковых улочек и побежал. Улица была узкой, круто уходя вверх. Метров через двадцать она совершала крутой поворот и кончалась между высоким каменным забором сада и стенами домов. Почувствовав, что не в силах больше бежать, он прижался спиной к одной из стен, пытаясь отдышаться. Слева, где сердце, сильно болело. Боясь оглянуться и посмотреть, не идет ли за ним кто-нибудь, он уставился прямо перед собой на разбитые камни тротуара. Правая рука в кармане сильно занемела. Пальцы он сжал так сильно, что их начало сводить. Он медленно вытащил руку из кармана и увидел, что все это время конец дамских чулок телесного цвета свисал из кармана. «Все пропало, наверняка меня заметили… Чулки торчали из кармана!» – пробормотал он. Он отступил на пару шагов от стены, разжал руку и подкинул легкую материю вверх. Чулки, сжатые у него в кулаке, словно мяч, в воздухе развернулись, долетели до верха ограды, но, не перелетев ее, повисли, болтаясь над улицей. Сделав это последнее усилие, Омер почувствовал, что ноги больше не держат его, безжизненно осел на грязные камни под украденными чулками и закрыл глаза.