Книга Дьявол внутри нас, страница 72 – Сабахаттин Али

* * *

Когда Омер пришел в себя, он не сумел понять, сколько прошло времени. Было уже темно, и в окнах домов напротив зажглись желтые огни. Он шевельнулся. От камней, на которых он сидел, болело тело. Холодное влажное белье и особенно воротник рубашки противно липли к коже. Он быстро встал. Не решаясь взглянуть на стену, зашагал по направлению к проспекту.

Маджиде ждала его. Она стояла у окна спиной к двери и смотрела на улицу. Держась обеими руками за шпингалет, она оперлась на руки подбородком. Лицо ее, едва различимое в сумерках, было бледно и взволнованно.

Услышав шум открывшейся двери, она обернулась. Омер улыбнулся и спросил, стараясь казаться спокойным:

– Я слишком поздно?

– Нет, – коротко ответила Маджиде и пристально посмотрела на него. Когда Омер подошел к столу, то свет падал на верхнюю часть его лица и придавал красноватый оттенок его взмокшим волосам под абажуром, который был в этой комнате немного больше, чем в прежней. Он подтянул к себе стул, бессильно рухнул на него, голова его упала на грудь.

Жена, молча следившая за ним, подошла к нему и спросила:

– Ты болен?

– Не знаю.

Маджиде наклонилась, погладила его волосы. Потом с легкой печальной улыбкой сказала:

– Последнее время ты стал какой-то странный.

– Что ты имеешь в виду?

Маджиде задумалась. Действительно, что? Выразить это словами было трудно. Но она не могла не замечать происшедшей с мужем перемены. Часто его постоянно моргавшие за стеклами очков глаза замирали на одной точке, а пальцы нервно теребили скатерть или какую-нибудь тряпку. Маджиде замечала, что он не сразу отвечает на ее вопросы, а иногда и вовсе забывает ответить на них. В его разговорах с нею появились странные тревога и нетерпение, которые ощущались даже тогда, когда он обнимал ее, как человек, который куда-то торопится. Все это она чувствовала и замечала, но не решалась сказать об этом.

– Я вижу, ты очень расстроен. В чем причина? Все идет хорошо. Неужели безденежье так страшно? Ведь до сих пор мы никогда не сидели голодными. Мы обязательно найдем какой-нибудь выход.

Омер, подняв голову, посмотрел на жену. Маджиде увидела в этом взгляде что-то предательское и даже враждебное и вздрогнула. Омер медленно поднялся со стула, оперся руками о стол, подался вперед. Прищурившись и сжав губы, он спросил:

– Ты это искренне сказала?

Маджиде опешила. Таким своего мужа она не видела еще ни разу, ей стало очень страшно.

– Омер, что ты говоришь! – воскликнула она. – Что ты говоришь! Неужели ты серьезно?

Омер не шевельнулся и повторил, намеренно разделяя слова паузами:

– Ты искренне считаешь, что я стал каким-то другим, потому что у нас нет денег?

Маджиде широко раскрытыми глазами смотрела на него. Потом очень быстро, так же как Омер, оперлась о стол, приблизив к нему свое лицо. Затем, стараясь держать себя в руках, но при этом не скрывая тревоги и волнения, она спросила:

– А разве есть другие причины? Почему же ты не говоришь о них? Ты что, теперь считаешь ненужным рассказывать мне обо всем?

Омер тем же упорным, настойчивым взглядом впился глазами в жену. За слегка запотевшими и пыльными стеклами его очков будто вспыхивали огоньки. Губы плотно сжаты, зубы стиснуты, словно склеены. Вся его душа была прикована к взволнованному, но растерянному лицу Маджиде: он стремился что-то прочесть в ее лице, отыскать, уловить, почувствовать… а затем, быть может, уничтожить. Маджиде медленно протянула руку и мягко взяла Омера за запястье.