Книга Дьявол внутри нас, страница 67 – Сабахаттин Али

Однажды хозяин табачной лавки по ошибке дал ему сдачи с одной лиры – четыре лиры с мелочью. Вначале Омер не заметил этого, но, отойдя несколько шагов, он удивленно посмотрел на деньги в кулаке. И тотчас же какой-то голос, словно отгоняя возможную опасность, стал нашептывать ему:

«Ты с ума сошел? Сравни его убыток с его прибылью. Он, наверное, даже не заметит, а ты несколько дней сможешь обедать по-человечески. Не делай глупости. Кто знает, сколько несчастных за день он лишает средств?» Омер покачал головой, будто отвечая сам себе: «Если бы даже и не было этих причин, я не собираюсь возвращать эти деньги». И зашагал прочь.

Долгое время после этого случая Омер, всякий раз что-то покупая, надеялся, что ему дадут лишнюю сдачу. Но судьба не спешила еще раз проявлять такую милость. Прежде ему случалось выручать десять-пятнадцать курушей до получки, продавая свою старую одежду или обувь; а сейчас, при Маджиде, он боялся даже сказать об этом. По неизвестной причине внезапно, всего за несколько дней, он замкнулся в себе от Маджиде. Он изрядно боялся, что она может догадаться о его нехороших планах или что-то такое почувствует.

Однако у Маджиде не было возможности что-либо заметить. Она была поглощена занятиями в консерватории и домашним хозяйством. Редкие минуты, когда она могла бы отдохнуть, ей приходилось посвящать уборке, стирке мелких вещей, приведению в порядок одежды Омера. Возможность отдохнуть и осмотреться была у нее только утром, по пути в консерваторию, и вечером, за покупками продуктов в магазинах.

Маджиде часто заходила в изысканную кондитерскую, находившуюся на проспекте, у трамвайной остановки, и покупала на пять – десять курушей печенья к вечернему чаю. Пока продавцы заворачивали покупку, она сидела в кресле и разглядывала толпу прохожих на улице.

В кондитерской было два зала: в одном помещалось кафе – здесь стояли столики и кресла, в другом – магазин. Там вокруг длинного прилавка всегда собирались покупатели, пили, ели, пересмеивались.

Хотя Маджиде жила в Стамбуле уже больше полугода и почти каждый день бывала в Бейоглу, она еще никогда не встречала такую публику, как в этой кондитерской.

Она любила сидеть в углу в кресле и даже после того, как продавцы отдавали ей покупку, продолжала еще долго сидеть там.

Посетители кондитерской в большинстве своем были молодыми людьми на вид от четырнадцати до двадцати пяти лет. Девушки, разодетые так, словно сбежали сюда с бала, извиваясь и хихикая, будто кто-то их постоянно щекочет, лизали мороженое, а парни, все, как на подбор, с суровым и глупым выражением лица, чтобы было сразу видно, что они – спортсмены, нагло рассматривали друг друга оценивающими взглядами. Выставляя вперед то одно, то другое плечо, ширина которых была главным образом заслугой портных, парни с пустыми и глупыми глазами, которыми они, однако же, пытались смотреть бесцеремонно, подходили к девушкам и громко заговаривали с ними; те, совсем еще девчонки, были уже размалеваны и вертелись перед парнями, как могли. Маджиде совершенно не слышала, о чем они говорили, однако после каждой реплики в компании раздавался взрыв хохота, что выглядело в высшей степени вызывающе и непристойно.

Маджиде смотрела на этих девиц как на странных существ, которых она прежде никогда не видела. Она испытывала искреннюю жалость к этим девочкам, которые вертели головками, чтобы их искусственно раскрашенные и искусственно завитые волосы рассыпались по плечам, и изо всех сил подражали третьесортным актрискам из дешевых сериалов, складывая бантиком губки в красной помаде, чтобы казаться загадочными, но выглядели при этом жалкими и неумелыми всякий раз, когда забывали об этой роли. Маджиде никак не могла понять, как можно до такой степени отказаться от своего подлинного «я». В той компании выделялась, например, одна девушка по имени Пери, которая очевидно, была заводилой среди своих подруг. Действительно ли звали ее Пери, как волшебное существо из персидских сказок, или это имя было сокращение обычного имени Перихан, Маджиде не знала. Однако в этой девушке, которая выглядела весьма неглупой, совсем мало осталось от «пери» из сказки, да и просто от обычного человека. Все, что она делала, например, раскрывала сумочку или подносила ко рту пирожное, или то, как она протягивала мужчинам руку и улыбалась, изо всех сил стараясь выглядеть серьезной и понравиться им, – каждое ее движение было наигранным, и было видно, что она подолгу отрабатывала каждый свой жест, да только ни одно движение ей так и не далось.