Книга Дьявол внутри нас, страница 66 – Сабахаттин Али

А в это время Маджиде думала о своем:

«Следует ли мне сказать обо всем Омеру? Эти его приятели мне совсем не понравились. Один из них крайне уродлив… Это не его вина, что поделаешь? Но и не моя. И потом, какими липкими глазами он рассматривает людей! И другой такой же, его взгляд мне тоже не понравился. Смотрит, будто покупать людей собирается. А потом, как же это было невежливо! Смеет при мне называть Омера глупцом… Однако сколько же минут мы проговорили? Не могу же я судить о людях, которых толком не знаю, и к тому же еще жаловаться на них Омеру. Все же это его товарищи. Если бы он не находил в них никаких достоинств, то не дружил бы с ними. Не буду я ничего ему говорить. Надо привыкнуть к этим людям. Может быть, что-то пугает меня просто потому, что я здесь чужая».

На этом месте рассуждений взгляды Омера и Маджиде встретились, и они мгновенно позабыли обо всем, кроме одного: они наконец одни в чистой и уютной комнате. Тут они не могли уже думать ни о чем, кроме друг друга, с удовольствием воспользовавшись ситуацией.

Но все же у обоих на душе было немного грустно, потому что впервые за время своего знакомства они предпочли умолчать о том, что думают. Они могли не признаваться в этом даже самим себе, но это все равно было так.

Несколько дней их новой жизни прошло без перемен. Омер ходил на работу, старался возвращаться каждый день домой вовремя и каждый день твердил себе, что невероятно счастлив. Маджиде продолжала посещать консерваторию. Только теперь она тоже старалась вернуться домой пораньше, а по пути заходила в магазины, чтобы купить что-то к завтраку: сыр, чай и другие продукты, а дома, накрыв на стол, она ждала возвращения мужа.

Как они ни старались экономить, им не удавалось избегать самых необходимых расходов. Питаться по столовым было им не по карману, и они обедали один – прямо в конторе, другая – в консерватории, иногда – дешевым кебабом, а по вечерам пили чай на кухне мадам и там же завтракали. Для этого им пришлось купить несколько тарелок, чашек, ложек, поднос и прочую мелочь, которая хотя и стоила дешево по отдельности, но вся вместе обошлась в большую сумму. До конца месяца было целых десять дней, а у молодых супругов оставалось всего шесть лир.

Омер повидался со своим влиятельным родственником, который тоже служил на почте, чтобы попроситься на место получше или чтобы повысили жалованье. «Как только представится удобный случай, я о тебе сразу вспомню», – пообещал родственник. По его тону Омер догадался, что тому наболтали про него что-то не совсем хорошее. «Подлец директор, наверное, нажаловался. А ведь я сейчас стараюсь! Наши добрые намерения ни к чему хорошему не приводят».

Уже более года он не писал матери, а поэтому просить денег в Балыкесире было бессмысленно. Возможно, что его мать извинила бы его и даже не стала корить его за то, что он пишет ей, только когда нуждается в деньгах.

Деньги нужно было срочно найти. Омер и прежде нуждался, но ни разу его голова еще не была так сильно занята решением этого вопроса, как сейчас. Раньше все его проблемы и сложности, которые потом он даже не мог и вспомнить, разрешались сами, благодаря каким-то счастливым случайностям. Кроме того, если бы эти сложности и продолжались, то многолетняя привычка помогала ему смотреть на денежные затруднения как на нечто совершенно естественное. Он никогда не расстраивался, если несколько дней ему приходилось оставаться без горячего обеда или тянуть с платой за комнату. Но сейчас любой пустяк ввергал его в уныние, его охватывало отчаяние и чувство безысходности. Раньше мысли о завтрашнем дне были ему совершенно не свойственны, а теперь, после женитьбы, он переживал, как дотянуть до конца месяца. Раньше он не стеснялся стрельнуть двадцать пять – пятьдесят курушей у кого-нибудь из приятелей. Теперь это казалось ему недостойным женатого человека, семьянина, и поэтому в его лихорадочно возбужденном мозгу рождались десятки самых невероятных прожектов. Любая вещь, выставленная в витринах магазинов Бейоглу, манила и дразнила его. Ему очень хотелось расколотить однажды ночью витрину и ограбить какой-нибудь магазин, и, начитавшись в газетах фельетонов и полицейских сводок, он размышлял, может ли он сам осуществить какую-нибудь ловкую аферу или кражу, при этом нельзя было сказать, что свои фантазии он считал далекими от реальности.