Онлайн книга «Дьявол внутри нас»
|
– Эх, сынок, мы ведь были в твоем возрасте. Раз начал учиться, бросать нельзя. Стоит только немного поостыть, и эта штука, которую называют наукой, начинает отпугивать. Слишком близкое знакомство с жизнью отталкивает от серьезного учения. А тогда уж и не стоит утруждать себя зря… Выбери себе другой путь в жизни, постарайся попасть в какой-нибудь банк, ты еще молод, добьешься успеха. Потом кассир задумался, углубившись в воспоминания, и снова заговорил – о себе: – Я тоже бросил учебу на полпути, и не в университете, как ты, а еще в последних классах обычной школы, и стал служить под началом отца, который управлял финансовой частью в вилайете[25]. Женился я молодым. Через четыре или пять лет умер отец, а вслед за ним – моя жена. Я совсем распустился. Быстро прожил те гроши, которые остались от отца. Потом снова стал служить, снова женился, пошли дети, так и живем. А что такое, собственно говоря, есть настоящая жизнь? Я убежден, что жить следует только сегодняшним днем, не придавая слишком большого значения прошлому, не сожалея о якобы упущенных возможностях и не обнадеживая себя никакими иллюзиями на будущее. У каждого события в жизни есть хорошая и забавная сторона. В начале месяца к нам всегда приходит бакалейщик, чтобы выразить неудовольствие по поводу не до конца оплаченных счетов, и всякий раз у моей жены дело кончается нервным припадком; а я наблюдаю за лавочником, смотрю, как он в дверях сердито снимает с головы кепку, как потом опять ее натягивает, слушаю, как он коверкает слова, подражая стамбульскому говору, и размышляю. В жизни ничто не подвластно нашим желаниям. Это, конечно, настоящая беда, однако Создатель подарил нам способность облегчать это страдание: способность из всего извлекать урок. Иногда у меня не остается денег на учебники для ребят. Старший буквально берет меня за горло. Я не могу не дать. А остальные четверо – девочки, им остается только плакать. Сажаю их перед собой и начинаю внушать, что все, о чем пишут в книгах, совершенно не нужно. Без учебников можно обойтись, надо только лучше запоминать объяснения учителя. А когда вижу, что они мне поверили и начинают прислушиваться к моим словам, мне хочется и смеяться, и плакать. То же самое и в нашей конторе: из всех служащих только двое-трое прекрасно понимают, что к чему – и в нашем деле, и вообще в жизни. А все остальные – серая масса. Воображают, что заняты чем-то важным, что представляют собой что-то. Один занимается своей молодостью, другой кичится старостью и опытом; третий хвастается прошлым, четвертый мечтает о будущем. А жизнь – это мельница, и всех она перемелет на своих жерновах, даже того, кто мнит о себе бог знает что. У кого-то от старости распускается язык – и он подолгу болтает, совсем как я. Странное удовольствие получал Омер от разговоров с кассиром. Казалось, их объединяло полное неверие ни во что. Однако Хафиз-эфенди, возможно под воздействием прожитых лет, сумел избавиться от неопределенных желаний и страстей, которые томились в душе Омера. Кассир уже не желал в жизни ничего нового, кроме продолжения ее обыденной повседневности. Иногда он, не стесняясь, с удивительной простотой и естественностью просил у Омера в долг одну лиру, и когда молодой человек обращался к нему с просьбой одолжить денег, он, не колеблясь, отдавал ему из кармана все, что было при себе. Часто после этого Омеру становилось так стыдно, будто он отнял деньги, предназначенные детям на хлеб. |