Книга Дьявол внутри нас, страница 105 – Сабахаттин Али

Расстояние до идущих впереди увеличилось до двадцати пяти – тридцати шагов. Из толпы, катившейся вниз по склону Мерджана в полумраке улицы, доносились взрывы смеха. Маджиде подумала: «Омер даже забыл, что я с ним… Я больше не сержусь на его привычки. Привыкла. Он не со зла, он правда забывает… Даже историю с кассиром он так быстро забыл. Я хотела спросить о том бедняге, но он тут же оборвал меня… Я думала, после того дня он не сможет смотреть в глаза Нихату, а на второй день они уже возобновили дружбу. Не потому, что ему это так уж нравится… Он просто не может. Не может принять решение. Неужели человек так боится решать? Может быть… Почему я так думаю? Разве я сама не боюсь некоторых решений?»

В этот момент она почувствовала чье-то присутствие рядом. Вздрогнув, она посмотрела налево. Профессор Хикмет, отделившись от группы, крался в тени стен, незаметно отстав. Он сказал:

– Почему вы идете одна? Почему Бедри так быстро ушел?

В голове Маджиде мелькнуло: «Значит, он видел, как я какое-то время шла с Бедри». Только потом она уловила в его вопросе скрытый смысл, намек, будто он говорит: «Я кое-что знаю». Сквозь зубы она пробормотала: «Собака!» – и оставила его вопрос без ответа.

Она не хотела злиться на Омера, но в душе медленно нарастало раздражение. Заметив ее холодность, профессор Хикмет переключился на серьезные темы, которые, как он считал, вызывали восхищение. Он говорил о благородстве дружбы, добродетели помощи нуждающимся, стуча костяной тростью по тротуару, чтобы подчеркнуть свои слова.

Они дошли до моста. Группа впереди остановилась, несколько машин подъехали, забрали часть людей и уехали. Маджиде ускорила шаг. Подойдя ближе, она увидела, что у одной машины остались только два человека. Внутри вспыхнула тревога, но она не хотела ничего показывать и молчала. За десять шагов раздался голос Хюсейн-бея:

– Скорее, дорогой наш профессор! – Затем, разглядев подошедших: – О, ханым-эфенди тоже с нами! Омер-бей в другой машине, сейчас догоним!

У Маджиде заболела голова – или ей так казалось. Она не нашла слов. Чувство, что ее забыли, бросили, было тяжелым. Решив принимать все как должное, она спросила:

– Куда мы едем?

Хюсейн-бей, усаживая в машину девушку в очках, с которой не расставался с представления, ответил:

– Вы же были сзади… Я пригласил друзей немного повеселиться. Поедем в Бейоглу, в одно музыкальное местечко. Посидим минут десять, посмотрим на танцующих… Омер-бей согласился, вы же не будете против!

Он усадил Маджиде и профессора Хикмета в машину, а сам скромно сел рядом с шофером. Маджиде оказалась зажатой между резким запахом духов девушки в очках справа и костлявым коленом Хикмета слева. Головная боль, настоящая или мнимая, мешала думать. Хюсейн-бей, опершись левой рукой на спинку сиденья, болтал с девушкой в очках. Хикмет бубнил ей в ухо:

– Вы бывали в таких местах? Очень приличное заведение. Иногда нужно отвлечься от умственных забот. Не зная таких мест, нельзя сказать, что живешь в Стамбуле!

Машина остановилась, все вышли. Маджиде не увидела вокруг никого. Перед ними сверкал бар с электрическими вывесками. Она подумала: «Я не пойду!»

Но затем представила: вызвать Омера, спорить с ним, продолжать ссору до дома, а потом днем… А если Омер упрется и не выйдет? Это было вполне вероятно, и тогда она окажется в жалком положении среди этих людей. Эта мысль сломила ее колебания. «Посижу немного, заберу Омера и уйду. Хоть посмотрю», – решила она. Ее злило не то, что они идут в такое место, а то, что Омер оставил ее на улице, в руках чужих людей.