Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 94 – Анна Стюарт

В Биркенау прибыл очередной поезд, и Эстер рассеянно смотрела на него сквозь клочки отмытого стекла. Со стороны блока 25 окна мыть она не стала – ей не хотелось видеть несчастных обитательниц «прихожей крематория». Каждый день прибывали три-четыре поезда, и «прихожая» редко заполнялась. Целые процессии тянулись к трубам крематория, и никому не приходилось долго ждать «заполнения» печей.

В этом поезде прибыли заключенные из Венгрии. Никто не знал, почему эта страна вдруг решила отправить своих евреев в нацистскую бездну, но, возможно, это было как-то связано с вторжением союзников во Францию. Новости об этом чуде бродили по лагерю, как легкий ветерок. В лагере появлялись все новые и новые приемники. Кто-то сказал Эстер, что со дня на день освободят Париж, но она боялась, что все здесь такие же безумцы, как она сама, а истина давным-давно потерялась.

Она знала лишь, что Польша по-прежнему в тисках злобных нацистов, что венгры приехали измученные долгими днями и ночами переезда, и больше всего им хочется раздеться и пойти в душ. Ей рассказывали, что эсэсовцы предлагали людям повесить одежду на пронумерованные крючки и даже выдавали им полотенца и мыло, чтобы они шли в душ без сопротивления. Удивительно, но к обреченным на смерть относились лучше, чем к тем, что боролся за собственную жизнь. Полотенце и мыло ей сейчас очень пригодились бы.

Эстер прижалась лбом к стеклу, ненавидя себя за свою жестокость, безразличие, чертову апатию. Но когда день за днем смотришь смерти в лицо, трудно не впустить ее в свою душу. Она стала такой же, как они.

Впусти свет в этот чертов блок.

Голос Наоми, четкий и уверенный, прозвучал в ее голове. Живот девушки сильно округлился, и Клара уже включила ее ребенка в свой жуткий список. Она была рада предложить своим хозяевам из «Лебенсборн» ребенка с частью немецкой крови. Вчера Наоми сказала Эстер, что его отца недавно повысили. Это как-то его смягчило. Хотя отношения их прекратились – он был слишком занят производством детей для фатерлянда с другими несчастными девушками, – но он обеспечивал Наоми теплой одеждой и дополнительной едой. Она делилась этим с ними, но была единственной из них троих, кто ел с удовольствием.

Жуя кусок венгерской колбасы, Ана по-прежнему бормотала: «Остаться в живых – вот наше единственное оружие», но Эстер начинала думать, что оружие это ослабело. Ради чего им оставаться в живых?

Разгрузка закончилась. Эстер равнодушно смотрела на вновь прибывших. Удивительно, но эти несчастные были истощены почти так же, как и здешние обитатели. Значит, это не венгры. Она снова принялась за стекло и тут заметила какую-то суету в последнем вагоне – там раздавались крики и слышались удары, но не от охранников, а от самих заключенных. Эстер бросила тряпку и подбежала к дверям блока 24. Там уже собрались и другие, привлеченные шумом. Они подобрались к ограде предельно близко – эсэсовцы не обращали на них внимания, увлеченные любопытным зрелищем.

Из вагона вышвырнули старика. Он, съежившись, лежал на земле, а все проходившие мимо пинали его сгорбленную фигуру. Рядом с ним на коленях стояла женщина – ей тоже доставалось.

– Посмотрите на них – они жирели на нашем несчастье!

– Благодаря мне вы выжили! – кричал старик, но в голосе прорывались нотки боли.