Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 91 – Анна Стюарт

– Мы просто любуемся новой прической Малы, – пояснила Наоми, и Клара потеряла интерес.

– Евреям нельзя отращивать волосы, – рявкнула она. – А тебе, Мала, здесь не место.

– Сейчас ухожу, Клара, – спокойно ответила Мала и удалилась, подмигнув оставшимся в знак того, что их надежды не напрасны.

Если кто-то и сможет сбежать из Биркенау, то это Мала. А оказавшись на свободе, она сможет убедить тех, кто находится по другую сторону колючей проволоки, начать действовать. Ана вспомнила статьи о душегубках, которые она читала в соборе в начале 1942 года. Она вспомнила слухи, ходившие об Аушвице задолго до того, как сама тут оказалась. Это было два с половиной года назад. Почему же никто не пришел? Никому нет дела? Или никто не поверил? Ана не могла никого винить, потому что масштабы бесчеловечности в Биркенау превосходили воображение любого нормального человека. Но достаточно было несколько дней последить за поездами, прибывающими в лагерь, чтобы понять, что не все прибывшие попадают в бараки. В воображении можно сомневаться – в математике нельзя. Похоже, что никому действительно не было дела.

Ана со вздохом подняла ведро и побрела к блоку 24. Очередной роженице требовалась ее помощь. В Биркенау Ана приняла около двух тысяч родов и не потеряла при этом ни одной матери или младенца. Прикрыв глаза, Ана вспомнила день выпуска из акушерского училища. После торжественной церемонии она пришла в варшавский собор Святого Флориана и вошла в часовню Девы Марии. И там она поклялась Богоматери, что бросит работу, если потеряет хоть одного младенца. Когда она рассказала об этом Бартеку, тот нахмурился и сказал, что это невозможная цель. Такая решимость приведет лишь к большим страданиям. Но обет был дан – Ана могла гордиться, что за долгие годы у нее так и не появилось повода сдержать слово.

Шаг, другой – теперь от нее требовалось лишь донести воду, принять ребенка и успокоить мать, сын или дочь которой лишатся драгоценной жизни, которую она дала им с таким трудом. Евреи погибали от руки Клары, неевреи умирали дольше, но болезненнее – их убивал голод. Если Бог требует от нее именно этого, она исполнит его волю.

Но почему нет известий от Бартека?

Где он? Где ее мальчики? Вернутся ли они, если союзники все же поймут, что здесь происходит, и освободят их? Очередной поезд остановился всего в пятидесяти метрах от Аны. Двери со скрипом открылись, и напуганные, ничего не понимающие люди стали выбираться на платформу. Ана увидела, как перед ними расхаживает доктор Менгеле. Несчастные. Менгеле был единственным доктором, производящим отбор, и эта работа ему явно нравилась – так ученому нравится рассматривать микробов под микроскопом. До Аны доходили жуткие слухи о лаборатории Менгеле в цыганском лагере, об экспериментах на женщинах и детях, об одержимости доктора близнецами. Буквально вчера она видела несчастную еврейку, родившую двух близнецов. Она спрятала одного ребенка на случай, если ими заинтересуется Менгеле. Второй ребенок быстро умер, но хотя бы не под скальпелем.

Ана спохватилась – не следует думать о повседневных трагедиях, иначе можно окончательно потерять остатки рассудка. Она поспешила к блоку 24, но тут что-то привлекло ее внимание, и она снова остановилась. На сей раз дыхание у нее перехватило не от усталости, а от страха. Или от радости?