Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 90 – Анна Стюарт

Единственным, что поддерживало в ней интерес к жизни, был растущий живот Наоми. Беременность гречанки стала очевидна, когда на деревьях Биркенау появились бутоны, а потом и цветы. Беременность Наоми переносила легко – просто стала чуть менее энергичной. К своему стыду, Ана не замечала состояния девушки, пока два месяца назад та не пожаловалась на какие-то странные ощущения в животе. Осмотр показал, что она уже на пятом месяце беременности, – на следующий же день немец с отвращением ее бросил. Ана встретила эту новость с облегчением, но Наоми страшно расстроилась.

– Не то чтобы он мне нравился, – говорила она Ане и Эстер в темном бараке (в последнее время она постоянно приходила ночевать к ним), – но мне хотелось чувствовать, что у меня кто-то есть.

– У тебя есть мы, – резко ответила Ана, но девушка стала гораздо более уязвимой, чем прежде, и за ней нужно было присматривать.

Она знала, что Наоми перенесет всю жажду любви с немца на собственного ребенка. Но его отец был классической белокурой бестией, и Клара уже внесла еще не рожденного ребенка в списки «Лебенсборн» для дальнейшей «германизации». Теперь Вольф и Майер приезжали все чаще, иногда раз в неделю, и Клара внимательно следила за всеми потенциальными кандидатами. Ана видела, с какой алчностью принимала она бутылки у эсэсовцев. В извращенном мире Биркенау крохотные маленькие жизни продавали за несколько глотков водки. Спасти ребенка Наоми от судьбы маленькой Пиппы могло лишь освобождение лагеря.

В апреле из лагеря сбежали двое словаков. До этого они долго собирали доказательства убийств, происходящих в Биркенау. Отважные узники лагеря помогли им. Члены зондеркоманды крематория сумели скопировать документы о газовых камерах и украли ярлыки со зловещих канистр с газом, которые доставлялись в лагерь на машинах Красного Креста. Кто-то сумел даже сделать фотографии и передал их словакам.

В назначенное время Рудольф Врба и Альфред Ветцлер спрятались в груде опилок на внешнем периметре и провели там целых три дня – именно столько охранники обычно разыскивали беглецов. Весь лагерь, затаив дыхание, ждал известий. Когда же ничего не произошло – когда словаков не провели через ворота к месту публичной казни, как других беглецов до них, – в лагере началось истинное ликование. Люди перешептывались в рабочих бригадах, в очередях за едой и возле выгребных ям. Как только словакам удастся передать союзникам все материалы, их сразу же освободят. Долгое время ничего не происходило, но в последний месяц над лагерем стали кружить самолеты. Американские самолеты. Кто-то клялся, что видел объективы камер. По Биркенау снова поползли слухи надежды. Но ничего так и не произошло.

Потом сбежали еще двое. На прошлой неделе в блок 24 пришла Мала. Под крики роженицы она поделилась с ними собственными смелыми планами. Она хотела выйти из лагеря, неся над головой фаянсовую раковину, притворившись сантехником, отправляющимся на работу под охраной эсэсовского офицера – Эдека, которому удалось раздобыть эсэсовскую форму и который был готов рискнуть всем, лишь бы выбраться из лагеря вместе с Малой.

– Так ты все-таки влюбилась! – с восторгом воскликнула Наоми.

– Похоже, да, – смущенно согласилась Мала.

Весь барак пришел в неописуемый восторг. На какое-то мгновение женщины вернулись в прежние времена, когда между людьми вспыхивала любовь. Даже Клара высунулась из своей комнаты, узнать, что происходит.