Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 81 – Анна Стюарт

АНА

– Все нормально? С ребенком все хорошо?

Ана выскочила из акушерского отделения, отчаянно пытаясь вернуть какую-то чувствительность замерзшим рукам и ногам и проверяя состояние будущих матерей. Как она будет принимать ребенка посиневшими от холода пальцами? Она с тоской посмотрела на длинную печь, тянувшуюся вдоль барака, – крепкую, эффективную, но абсолютно холодную. Уже несколько недель стояли морозы, скудные запасы угля и дров, присланные нацистами на зиму, давно кончились.

Местные подпольщики иногда подбрасывали поленья к ограде, но нужно было очень постараться, чтобы раздобыть их для барака. В блоке 24 лежали больные и беременные женщины, так что шансов у них было немного. К счастью, Наоми еще не забеременела, и ей удавалось кое-что раздобыть или выменять на спички, добытые в Канаде. Но Эстер была на большом сроке, а старые кости Аны не выдерживали холода. Они не могли соперничать с более закаленными узницами.

Ана ворчала и яростно растирала руки, пытаясь вернуть чувствительность. Сейчас никто не рожал, но три женщины должны были родить вот-вот. Рождение ребенка в Рождество Христово – хороший знак, и Ана была готова помогать. Она выглянула из окна и потрясла головой: со звездного неба сыпал густой снег. Его было хорошо видно в свете высоких фонарей, освещавших лагерь каждый вечер. Скоро вечерняя поверка, придется выходить из холодного деревянного барака, стоять под снегом на ледяном ветру, пронизывающем до костей. Деревянные ботинки не спасали босые ноги от снега. Женщины дрожали так сильно, что Ане казалось, она слышит, как стукаются их кости. Нацистам не было до этого дела. Упавших, мертвых или потерявших сознание, кидали в груду замерзших трупов – потом их забирала телега.

Ане и Эстер повезло – Наоми «организовала» им теплые джемпера, и они надевали их под форму. Но при их истощенности, чтобы согреться, им потребовалось бы пять таких джемперов. В Канаде лежали груды одежды несчастных заключенных. Одежду сортировали, чтобы отправить в рейх для граждан Германии. Те же, кто работал на замерзших полях, не имели ни шапок, ни пальто – у них не было даже носков. И при этом они видели, как из лагеря каждый день выезжают грузовики, нагруженные мехами, шерстяными свитерами, мягкими шарфами и перчатками. Все это отправлялось тем, у кого и без того все было. Это была страшная жестокость, тяжелее любого избиения. Ана не представляла, как они доживут до весны.

– Все нормально? С ребенком все хорошо?

Глупые вопросы, но она задавала их снова и снова. В Биркенау не было хорошо. В последние дни Ана почти с завистью смотрела на темный дым над трубами крематория – там, по крайней мере, тепло. Она яростно затрясла головой. Жизнь – это дар Бога. Если Он до сих пор сохранил ей жизнь, то это не просто так. Она должна исполнить свою миссию.

Вчера пришла еще одна посылка от Бартека. Пока между ними есть эта тонкая нить, она должна бороться. В посылке была колбаса, неизвестно сколько провалявшаяся на почте. И все же это был настоящий роскошный деликатес после водянистого супа из гнилой брюквы – в морозные дни хозяева лагеря предлагали узникам только его. Больше всего Ану согрела маленькая записка, вложенная внутрь – «Я люблю тебя». Было там и письмо, прошедшее цензуру. Слова вычеркивались безо всякой причины, из чистой жестокости. И все же Бартек сумел до нее достучаться – три маленьких слова обладали силой в тысячу раз большей, чем целое письмо. Этой силы нацистские садисты никогда не поймут.