Онлайн книга «Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях»
|
– Знаешь, я с восьми лет в разных лагерях, но этот хуже всех. Я бы готова была вытерпеть любое мужское извращение, лишь бы выбраться отсюда. – В Аушвице-1 есть бордель, – произнес кто-то в дверях. Эстер подняла глаза и увидела Наоми. – Бордель? – изумленно переспросила она. Они часто слышали истории про Аушвиц-1. Этот концлагерь был создан из польского лагеря для польских рабочих-поденщиков еще в начале войны. Комендант управлял и лагерем Биркенау, и заключенных иногда переводили из лагеря в лагерь. Политических заключенных держали в Аушвице-1, там же проходили и пародии на суды – суд, кстати, удобно располагался рядом с местом казней, но больше Эстер ничего не знала. Наоми кивнула. – Мала рассказала мне вчера. Бордель устроили для бедных, сексуально неудовлетворенных эсэсовцев, которым ничего не остается, кроме как трахать нас, грязных евреек. Эстер подошла к Наоми и обняла ее. – Твой охранник все еще?.. – Да. Но он дает мне еду. – Проститутка, – равнодушно кинула Пфани. – Вовсе нет! – возмутилась Эстер, но Пфани не слушала. Она рисовала на бедре вторую белку. Глядя, как проявляется рисунок, Эстер неожиданно поняла, что белки трахаются. – Пфани! Это же останется на тебе навсегда! – Ну и что? Клиентам это понравится. – Тебе не обязательно этим заниматься. После войны будут другие возможности… – После?! – Пфани расхохоталась и нанесла последний штрих на белку. – Я не думаю, что будет после. – Она перевела взгляд на Наоми. – Говоришь, бордель в Аушвице-1. Любопытно. Она резко поднялась и вышла из барака, оставив инструменты на стуле. Эстер смотрела на них и видела не смешных белок, рожденных извращенным умом Пфани, но ряд цифр, набитых ею на крохотных ножках младенцев. Еврейские дети, которым суждено было умереть, номеров не получали. Не ставили номеров и на тех, кто подлежал «германизации». Найти их будет невозможно. У Эстер появилась идея. Подойдя к стулу, она взяла иглу и испытала ее на собственной руке. Нажимать пришлось сильнее, чем она ожидала, но чернила выступили, и на коже появилась крохотная синяя точка. – Эстер, стой! Наоми кинулась вперед и вырвала у нее иглу. Эстер с улыбкой повернулась к ней. – Пусть Пфани доберется до своего драгоценного борделя, Наоми, потому что у меня есть план. Пусть они забирают наших детей, но, когда все кончится и мы вырвемся из-за колючей проволоки, мы их найдем. – Как? Эстер положила иглу обратно на стул. Впервые за долгое время у нее зародилась надежда. – Тайный знак, Наоми, дорогая! Тайный знак! – Что? Эстер притянула подругу к себе. – На каждом младенце из списка «Лебенсборн» мы набьем номер матери – маленький и аккуратный, так, чтобы эсэсовцы не заметили. А когда все кончится, мы сможем их найти и снова прижать к груди. Наоми восхищенно смотрела на подругу. – Умно! – Не умно, Наоми, – печально покачала головой Эстер. – Это от отчаяния. Глава двадцать первая ЭСТЕР – Ты собираешься, что?! – взвизгнула Клара. – Я переезжаю, – спокойно ответила Пфани, скатывая матрас на полу комнаты капо. – Куда?! Клара извернулась и попыталась схватить Пфани, но рыжая проститутка увернулась и выскочила из барака. Эстер позвала Наоми и Ану, и они собрались вокруг Зои, истощенной польки, которая рожала на кирпичной печи. Все лето в лагерь привозили женщин, многие были беременны. Их выявляли сразу же и отправляли на смерть, но некоторым удавалось скрыть свое состояние, и они оказывались в отделении Аны вместе с теми, кто забеременел от охранников. |