Онлайн книга «Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях»
|
Женщин привозили отовсюду. Отступая, немцы брали женщин России и Белоруссии в заложницы. У них еще оставались силы, но роды в Аушвице были тяжким испытанием даже для самых здоровых. Бедная Зоя, попавшая сюда из ликвидированного гетто в Реховице несколько месяцев назад, мучилась с самого начала. Эстер постаралась загородить ее, когда Клара кинулась следом за Пфани. – Куда ты переезжаешь, Пфани? Тебе не найти капо, который бы относился к тебе лучше, чем я. – Знаю, – усмехнулась Пфани и тряхнула волосами. – Я переезжаю в бордель – мягкие кровати, красивая одежда и ванны, сколько захочешь. Женщины с завистью вздохнули. – Что за бордель? – спросила появившаяся из больницы Янина. – Бордель для нацистов, – кратко сообщила ей Наоми. – Нет! – Янина с ужасом смотрела на Пфани. – Ты не можешь этого сделать! Эти чудовища будут на тебе! В тебе! – Ну и что? Ты разве не слышала – мягкие кровати, красивая одежда и ванны, сколько захочешь. Германская колбаска этого стоит. Можно и потерпеть. – Нет, Пфани! А достоинство?! А гордость?! Пфани только фыркнула. – Достоинство и гордость не спасут тебе жизнь. Я усвоила это давным-давно, а теперь окончательно в это поверила. Я ухожу. – Ты меня бросаешь? – Клара казалась настолько расстроенной, что Эстер почти ее пожалела, но потом вспомнила занесенную над ее животом кожаную плетку и забыла о жалости. – Конечно, бросаю, – рассмеялась Пфани. – Что ты мне дала, Клара? Место на полу и возможность выполнять твою грязную работенку? Благодарю покорно, ищи себе другого прихвостня. Я займусь собственной грязной работой. Махнув на прощание блоку 24, она вышла, не оглядываясь. Ее рыжие волосы блеснули в лучах закатного солнца. Раздался рев мотора немецкой машины, потом все стихло. На печи мучительно застонала Зоя, возвращая всех в реальный мир. – Ты отлично справляешься, – похвалила ее Ана. Эстер не была в этом так уверена. Маленькая Зоя все еще оплакивала мужа, которого застрелили у нее на глазах. Ее сестру отправили в газовую камеру. Зоя так и не оправилась от этих ударов, а тяжелые роды могли стать последней соломинкой. Но Ана еще не потеряла ни одной матери, а Эстер доверяла опыту подруги. У нее же было другое дело. Она погладила Зою по голове, а потом заставила себя заговорить с Кларой, выбрав момент слабости. – Дорогая, – спокойно сказала она, – а кто теперь будет делать татуировки на младенцах? – Татуировки? – Клара непонимающе посмотрела на нее, потом передернула плечами. – Только не я. Ненавижу иголки. Эстер впилась ногтями в ладони, молясь, чтобы все получилось. – Я тоже. Бедные детки. Я содрогаюсь при одном виде иглы. Клара прищурилась. – Правда? Очень глупо с твоей стороны, номер 41400. – Да, но… Клара схватила татуировочный набор с освободившегося стула Пфани и сунула в руки Эстер. – Ты только что получила новую работу, еврейка. Начинаешь сегодня! – Клара, я… – Сегодня, я сказала! Не желаю слушать никаких отговорок. Эстер взяла набор и глубоко, удовлетворенно вздохнула. – Нет, Клара… Но капо уже ушла, громко топая по бараку. Эстер услышала, как хлопнула дверь ее комнаты. Тонкие деревянные стены не могли заглушить ее рыданий. Эстер улыбнулась. Ее план сработал. Младенец Зои появился на свет маленьким, но голосистым. Так мог бы кричать и самый крупный ребенок. Ана, как всегда, благословила малышку. Зоя сказала, что назовет ее Оливия, в честь сестры. Женщины собрались на импровизированную церемонию. Зоя снова и снова целовала дочку в головку, покрытую светлым пушком. Клара вышла на шум. Хотя глаза ее покраснели и опухли, но она успешно залила горе шнапсом, который буквально сочился из каждой ее поры. |