Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 70 – Анна Стюарт

Робин медленно кивнула.

– Теперь здесь информации хватает.

Мали поморщилась.

– Иногда мне кажется, мы переборщили. Военный туризм вызывает у меня неловкость, но это лучше, чем делать вид, будто ничего не было.

Робин погладила письмо, отчаянно желая поговорить с бабушкой Джинни. Хотелось заварить горячий шоколад, прижаться к ней на старом диване и спросить, каково было в то утро, как она справилась, как это изменило ее жизнь. Но бабушки больше не было, и она не могла ответить. Слеза упала на бумагу, и Робин поспешно вытерла ее.

– Принесу вам что-нибудь попить, – тактично сказала Мали. – Может, останетесь на обед?

– Спасибо, но мы не хотим навязываться.

– Да что вы! Мне будет приятно. Трей, мой муж, ушел играть в гольф, так что я рада компании. Не отказывайтесь.

Она тепло улыбнулась и направилась в кухню, оставив сестер на диване. Они переглянулись.

– На прошлой неделе мы были в самолете, – сказала Эшли.

– И все? – спросила Робин.

Возвращение на Гавайи после похорон казалось вечностью. Робин чувствовала, будто прошла через годы и пространства. Бабушка Джинни так живо описывала друзей, что они казались знакомыми, а образ ее, отчаянно спасающей жизни в больнице и ищущей близких, сжимал сердце.

– Ты рада, что приехала? – спросила она сестру.

– Конечно. Хотя это нелегко.

– Моя квартира – кошмар, знаю, прости.

– Не квартира, глупая, – а все это, бабушкино прошлое. Моя коляска – ерунда. Люди горели заживо в залитой нефтью гавани. Это отрезвляет.

Мали вернулась с кувшином мутного, свежего лимонада, где позвякивали кубики льда, и поставила его с двумя стаканами на стол.

– Лимонад подойдет?

– Еще как! – Робин потянулась к кувшину и налила себе и сестре. – А вам?

– Я займусь обедом, а вы читайте. Потом обсудим.

– Спасибо огромное! – сказала Робин. – У вас чудесный дом.

– Мне повезло. Родители купили его после войны, когда офицеры уехали на материк и дома в Макалапе стоили дешево. Я здесь выросла, а когда папа ослаб, мы с Треем переехали, чтобы помогать, и остались.

– Неудивительно, – сказала Эшли. – Прекрасное место. У вас даже корт есть. Я обожала теннис… – Она осеклась. – Обожаю.

Мали кашлянула, встретив вызывающий взгляд Эшли.

– Я не всю жизнь была… бесполезной.

Мали посмотрела ей в глаза.

– Ты не кажешься мне бесполезной, Эшли Харрис.

– Нет?

– Наоборот. Кресло помогает тебе двигаться вперед, а не стоять на месте.

– Да как вы…

Эшли замолчала, а Мали усмехнулась.

– Как я смею? Я выросла с мамой-колясочницей. Я видела, как она боролась. Я видела все ее трудности и победы. Видела, как инвалидность выставляет тебя на всеобщее обозрение или, наоборот, дает возможность спрятаться. Видела, как она ненавидела жизнь – и как любила. Для меня это было просто частью моей мамы – веселой, смелой, удивительной.

Эшли, раскрыв рот, покраснела.

– Простите, – сказала Мали. – Я сгоряча. Если бы здесь были мои внуки, они бы ужаснулись. Они всегда говорят мне, что я сначала говорю, а потом думаю.

Эшли, несмотря на смятение, рассмеялась.

– Нет, все в порядке. Приятно говорить с тем, кто понимает.

– Да, с тобой случилось страшное, но ты производишь впечатление девушки, которая выжмет из этого максимум.

– Я совсем не такая.

Мали слегка сжала ее плечо.

– Но станешь. А теперь пойду займусь обедом. Ничего особенного, горячего не будет, так что не спешите.